Мрачный Взвод. Моровое поветрие

А тот смотрел в ответ, хлопая черными ресницами.

– Так ты еще и услугу ему оказал?

– Выходит, что так.

– И я поверить должна?

– Можешь сходить в его дом. Старики до сих пор горюют; если спросишь, расскажут тебе о сыне, наверное.

Груз с плеч Ярины не упал, но дышать стало легче. Как узнала она, что черт убил кого-то ради того, чтобы являться к ней в приятном облике, спать не могла. Все думала о том, кем был тот парень, как жил и чего лишился.

– И почему тогда все чертей дурным словом поминают? – спросила она.

– А все люди добрые, как считаешь?"

"– Нет конечно.

– Значит, и не все черти злыми должны быть?

Ярина пожала плечами. Загадки эти ей не нравились, она понятия не имела, какие бывают черти, знала только одного, и то плохо.

– Мы рождаемся из пламени, – вдруг заговорил черт, – и летим по небу, оставляя за собой яркий след. Не помним, кем были раньше, не знаем, зачем созданы, падаем на землю и учимся жить среди людей. Кто-то остается в лесах и полях, кто-то в деревни и села перебирается.

– А ты? – спросила Ярина.

– А меня Агриппа подобрала на вересковой пустоши.

– И не испугалась?

– А чего ей бояться было? Твари ростом в аршин, с переломанными ногами?

Ярина задумалась. Смогла бы она черта в дом притащить? Лохматого, черного, окровавленного…

– Она была бесстрашной, выходит.

– Твоя бабка? А то! И бедовой.

Черт ухмыльнулся, а глаза его пеленой затянуло, будто вспоминал он что-то давнее, радостное.

– И долго ты с ней жил?

– Долго. Она подобрала меня еще до замужества, а как посватался к ней твой дед, велела мне прятаться. Я жил в углу, за печкой, по ночам помогал чем мог: чинил одежду, горшки разбитые, даже крышу латал как-то. Наверное, мог и домовым стать, да не вышло. Так и остался хромым и рогатым.

Непрошеные слезы затуманили взгляд Ярины. Она ничего не знала о бабке, а печальнее всего было то, что и не желала выяснять.

– Знаешь, что страшнее всего было? – вдруг спросил черт.

– М?

– Видеть, как она угасает. Как сильное тело становится немощным, как с каждым днем все больше морщин на ее лице появляется. Человеческая жизнь всего лишь миг для нечисти, мы-то жить можем сколько угодно. Я сидел в своем углу и смотрел, как исчезает спасшая меня девица, как на ее месте появляется сгорбленная старуха, потерявшая мужа и детей. Муж-то хотя бы помер, а вот дети сами от нее отказались.

– Она… – Ярина проглотила горький ком.