Может быть, он?

А его отец был младшим в семье. Но родители так решили.

— А каким он был? Твой брат?

— Смелым. Мужественным. Добрым. Заботливым. Честным. Я всегда хотел быть похожим на него. Мне тоже очень его не хватает. А иногда кажется, что я его подвёл. Он бы справился лучше. Это, кстати, его книга «Кодекс самурая». Он мне подарил. Прости, что я к тебе снова с ней пристал, — усмехнулся Мир. — К слову пришлось. Чёрт, вроде не пил, — выдохнул он.

— М-м-м?.. — она хитро прищурилась. — Ну, я сама спросила. Но теперь хочу с тобой напиться.

Его палец скользнул вокруг её пупка, обогнул маленький шрам от аппендицита, двинулся в другую сторону — к татушке. Крошечная феечка на крошечном цветке тоже хитро улыбалась — озорная, славная, дерзкая. Совсем нецеломудренная.

— Какая славная малышка, — погладил он большим пальцем рисунок, положив руку Крис на живот. Гладко выбритый лобок уже слегка кололся, и она вздрогнула, застонала и выгнулась, когда его пальцы скользнули ниже.

— Не останавливайся, — потёрлась она попкой о его неукротимое желание.

И разговоры сами собой иссякли…

Их, наверное, потеряли.

И это было, мягко говоря, нехорошо — устроить бесстыжую оргию на мамином дне рождения. Но эта горячая девчонка отдавалась как в последний раз, а он брал её, словно они прощались.

Их связь высекала такие искры, что они рисковали сгореть дотла прямо здесь и сейчас.

Но лишь для того, чтобы заново встретиться в следующей жизни.

Чтобы встречаться в каждой следующей жизни, потому что зачем ему теперь любая, самая замечательная жизнь, если её там не будет.

— Пора. Надо идти, — выдохнул Мир, с трудом отрываясь от её губ. — Я выйду первым, — потянулся он за брюками.

— Нет, давай я. Ты мокрый, — провела она ладонью по его лбу, вытерла руку о простыню и подняла с пола платье. — У тебя минут десять.

— О, так я даже успею выспаться, — улыбнулся Мир.

— Угу, — поцеловала она его улыбку и достала из сумочки трусики.

Он укоризненно покачал головой. Она невинно пожала плечами.

— Долгожданная моя, — подтянул он её к себе, скользнул пальцем по упругому соску под тканью, — ты же понимаешь, что бы ты ни сказала, я тебя всё равно не отпущу. И не отдам. Ни за что. Никому. Особенно твоему Ротману.

— Конечно, отдашь. Ты же хороший мальчик. И будешь думать прежде всего о моём счастье.

— Я плохой мальчик. И буду думать о своём.

— М-м-м… Позовёшь меня замуж? — стоя на коленях, она убрала чёлку с его лба и заглянула в глаза.