Может быть, он?

И он терпеливо ждал меня во дворе, пока по дороге с кулинарных курсов я заезжала за едой, материла перепутавшего заказ оператора, стояла в пробке и волновалась, подъезжая к дому.

После моего побега из лап похотливого урода Кирилла Владимировича, раньше встретиться с Миро̀ не получилось. То я была занята. То он не мог вырваться. Мы даже толком не созванивались.

«Доброе утро, моя бесстрашная, — писал он. — Как прошла твоя ночь?»

«Тихо», — отвечала я.

«Добрый вечер, моя бесподобная. Как пошёл твой день?»

«Трудно», — признавалась я.

После вопроса про курсы, наверное, было самое время намекнуть, что мне нужен партнёр для научного исследования, но я не хотела торопиться. На работе был такой дурдом, что я всерьёз задумалась не отказаться ли от участия в научном проекте.

Вчера я кое-как ушла пораньше, чтобы проконсультироваться с адвокатом на счёт козла, что меня чуть не изнасиловал. С утра едва смогла вырваться, чтобы отвезти Гарика на занятия. После обеда имела трудный разговор с Пряником. На курсах проткнула палец креветкой.

— В общем, если что, я чемпион мира по курсам, — закончила я краткий обзор организаций, так или иначе поимевших меня на деньги. Открыла заднюю дверь авто, чтобы забрать оттуда сумки, но не успела.

Миро̀ толкнул меня к машине. Подхватил за шею, обнял за талию и коснулся губ своими.

Сначала осторожно, нежно, трепетно, на вдохе.

Потом настойчивей, интимней, волнующей.

А потом совершенно бесстыже, властно, рискованно.

Как-то я сделала неутешительный вывод: самое главное — это первый поцелуй. Если мужик не умеет целоваться, каким бы замечательным он ни был — ничего не получится. Его уже не научишь, не переделаешь, не перекуёшь: секс будет таким же, вялым и беспомощным, грубым и безвкусным, ленивым или техничным. Поэтому невольно оттягивала этот момент. А зря. Этот хулиган целовал многообещающе, приглашая за горизонты, которые, похоже, мне и не снились.

Дразнил. Намагничивал. Лишал воли.

Честное слово, обхватить за шею, выгнуться и прижаться бёдрами к мужику во дворе многоквартирного дома, у машины, рядом с детской площадкой, будучи не одурманенной этими коварными смелыми губами, я бы себе никогда не позволила. Боюсь представить, что подумали обо мне голуби, испуганно сорвавшиеся с насиженного места.

— Я требую продолжения банкета, — промычала я с закрытыми глазами, когда он отстранился.