Может быть, он?

После урчащей на низких частотах и малых оборотах хрипотцы Миро̀, ласкающей слух, мурлыкающей милые глупости и заставляющей улыбаться, эта командирская побудка вызывала желание отдать честь и удалиться, чеканя шаг. Строем.

— У вас есть вопросы, Кристина Валерьевна? — повернулся Степан Аркадьевич ко мне, поднявшей руку.

— Простите, что перебила. Просто у меня важная встреча, — сделала я попытку быть милой, вежливой и в меру деловой. — Я не могу опаздывать.

Все эти внеочередные собрания и грандиозные планы руководства, конечно, увлекательно, но у меня не просто так свободный график — у меня есть обязанности.

Меня Гарик ждёт.

— То есть вам всё понятно? У вас нет никаких вопросов? — не воспользовался полученным шансом отпустить меня великодушно с миром Пряник. Ну, сам виноват.

— На данном этапе поставленная передо мной задача «с вами мы позже обсудим подробности» ясна, как никогда. Разрешите приступить к выполнению немедленно и удалиться до получения новых распоряжений?

В зале раздался смех.

Верещагин улыбнулся. Пряник побагровел, совсем как засос, что возможно он и оставил на шее Боженьки. Словно ему заклинило шею, он всё же кивнул, давая понять, что просто так мне это с рук не сойдёт — настанет мой день святого вазелина. А я вышла, бойко топая каблуками и желая ему оступиться в своих дорогих ботинках и сломать хрен.

В зале, где собрали «рабочую команду», самыми адекватными выглядели: Верещагин, седовласый дедушка с хитрым взглядом и таким тихим голосом, что всё время хотелось добавить громкость, я и девушка-программист в кроссовках с роликами в подошве, лениво жующая жвачку.

Остальные пять человек — половозрелые венцы творения природы, взирающие на нас с программисткой свысока, выглядели спесивым стадом баранов, потирающим копытца в предвкушении, как будут рвать на части волка.

— Армия баранов, которой командует лев, сильнее, чем армия львов, которой командует баран, — процитировал Гарик, кажется, Наполеона, выслушав мои «новости».

— Не знаю, насколько лев господин Жулебов — без шоколадного торта не поймёшь, — усмехнулась я.

— Но их план нарыть на «Экос» как можно больше компромата и не гнушаться ничем, чтобы получить самые выгодные условия и выторговать лучшую цену, больше похож на объявление войны, — возмущалась я, на ходу глотая бутерброд и запивая соком из пакета, что заменили мне обед.

— Прямо ничем и не гнушаться? То есть ни мелким пакостничеством, ни откровенным паскудством? — усмехнулся Гарик.