Может быть, он?

В общем, на злости чистейшей прозрачности, как яд гюрзы, на адском, как эта жара, желании отсюда уехать, каким-то чудом поднять колесо мне удаётся. А вот с баллонным ключом возникают сложности.

Нет, накинуть на гайку я его смогла. Но вот провернуть...

— Да, с твоим бараньим весом это, должно быть, сложновато, — гипотетично мычит трубка. — Есть там поблизости мужики?

Мужики? То есть, по-твоему, будь здесь МУЖИКИ, я бы тебе звонила?

— Мужики? — оборачиваюсь я к столбу.

И под «столбом» вовсе не металлическую опору сейчас имею в виду.

— Нет, таких здесь нет, — уверенно заявляю я.

Оцениваю удивлённо приподнявшуюся бровь. Видимо, ну очень интересная картинка в телефоне.

А что-нибудь тяжелее телефона он в руках держал? Свой пенис? Или он у него тоже для красоты? — всерьёз задумываюсь я, а не ПМС ли это: иначе с чего бы мне вообще думать о его пенисе.

Хотя нет, ответ на вопрос «С чего бы?» у меня как раз есть, и он совсем не связан с моим гормональным фоном. Он связан с научным исследованием, на участие в котором я записалась добровольцем, но за две недели мне надо найти партнёра. Интересно, а можно участвовать в исследовании человеческой сексуальности без партнёра? Меня ничуть не заботило его отсутствие, пока вдруг не стало неожиданной проблемой: между мной и моей тягой к сакральным знаниям в познании себя и своей чувственности вдруг встал пенис.

— Ты же сказала, что была на собеседовании, — возмущается мой консультант, пока тыльной стороной грязной перчатки я вытираю стекающий по вискам пот. — Ну, вернись и найди там кого-нибудь, кто тебе поможет.

— Ни за что на свете! — восклицаю я.

Я же уже сказала, что была на худшем в жизни собеседовании? Но сейчас я не могу сказать брату, почему я туда не вернусь.

Я так торопилась и нервничала, запоминая историю создания компании, ключевые принципы и гектары, что забыла надеть лифчик. И сдуру, чтобы не вспотеть, пока поднималась пешком на третий этаж, сняла жакет.