Может быть, он?

И эти морщинки у глаз. И загар.

— Вот и всё, — хлопает он багажником, пока я гадаю: загар египетский, карибский, средиземноморский? — Можешь ехать.

Возвращаясь из укрытия, критически осматриваю колесо.

— Надеюсь, я заслужил? Пусть не прощения, но хотя бы «спасибо»? — бросает он ключи от машины в мою протянутую ладонь.

— М-м-м… Спасибо, — отстраняюсь я, боясь задохнуться в таком количестве тестостерона, собственных разбушевавшихся гормонов и запаха мазута, парфюма и его кожи, нагретой солнцем. А ведь он даже не особо красив, чёрт его подери, просто дьявольски сексуален, а с этими перепачканными руками даже больше чем прежде.

— Мирослав, — представляется он.

— М-м-м… Мирослав, — повторяю я.

Нет, этот всё испортит, — выношу вердикт. — В этого я влюблюсь. А мне сейчас меньше всего нужны новые отношения. Я от старых-то ещё не отошла.

— Как? Ты тоже Мирослав? Неожиданно, — улыбается он.

— Кристина Валерьевна, — задираю я подбородок и показываю большим пальцем на подъезжающий к остановке автобус.

— Да, кажется, ты припарковалась в неположенном месте. Нарушаем, Кристина Валерьевна, — лыбится он, давая мне возможность сесть в машину. — Осторожнее на дороге, моя пленительная.

Я не сразу попадаю ключом в замок зажигания. Он снова назвал меня «моя»?

Пленительная? Так ещё говорят?

Сам ты «пленительная», — фыркаю я, чувствуя, как сбилось дыхание. Ткнув в подставку стакан с остатками кофе, наконец завожу машину.

Она свистит, рычит и издаёт звуки, за которые меня ненавидит весь район, когда я завожу её в семь утра, особенно в выходные.

"Он просовывает голову в окно. Мирослав. Ну надо же. Замираю в предвкушении и даже на всякий случай думаю, помню ли наизусть свой новый номер телефона…

— Не заводи машину с включённым кондиционером, — шепчет он мне на ухо.

Или кажется, что шепчет.

Именно так он и говорит, как по спине мягким пёрышком:

— И она не будет свистеть. А вообще, надо подтянуть приводной ремень. Ну и залатать пробитое колесо.