Может быть, он?

— Или чудак чудака видит издалека? Почему ему ты поверил, а мне нет?

— Я не знаю кому верить, — встал он.

Мне казалось, я достигла дна, когда решила выйти замуж за Ротмана, а он сказал, что у него есть девушка, но снизу, как обычно, постучали.

Когда я пришла в бухгалтерию на следующий день, на меня уже не смотрели косо — надо мной откровенно смеялись.

Во внутреннюю сеть выложили видео моего собеседования в «Экосе».

Глава 33

— И ты не сказала? — метался по кабинету от аквариума с золотыми рыбками к аквариуму с петушками Степан Аркадьевич.

— Э-э-э… — Травма мозга была нанесена чем-то тяжёлым и тупым, предположительно, вопросом. — Что я не сказала? Что ходила на собеседование в «Экос»? Это разве запрещено? — следила я как он мечется, словно его завели.

Была у меня в детстве такая игрушка — заводной петушок. Он всё клевал и клевал невидимые зёрнышки, тыкаясь в пол носом, а потом резко падал набок.

Пряник набок не упал. Он остановился, потом резко открыл дверь и пошёл, широко шагая по коридору.

— Куда это он? — выглянула Катерина.

— Не знаю, — пожала я плечами.

И мы вдвоём побежали за ним.

Бежать оказалось недалеко. Он без стука вошёл в кабинет нового финансового директора. Сидящая перед ним главный бухгалтер, видимо, с докладом, едва успела отскочить, когда Стёпа выволок его за грудки из-за стола и врезал от души.

Потом поднял и ещё раз врезал.

А потом вышвырнул в коридор и врезал ещё и там.

— Вздумаешь сунуться к ней ещё раз — убью, — возвышался он над распростёртым на ковровой дорожке Кирюшей с разбитой мордой.

— Ты пожалеешь. Я это так не оставлю. Не с тем связался, — шамкал Кирюша окровавленным ртом.

Но Пряник остался неумолим:

— Это ты пожалеешь. А ещё раз увижу — и тебя ни в одну компанию в городе не возьмут, уж я постараюсь.

Он кивнул. Кирюшу с вещами вывела из здания охрана.

— Пойдём пообедаем? — кривился Пряник, когда я обрабатывала перекисью его разбитую руку и заматывала бинтом.

«Матильда, будь осторожна, собака не стерильна», — аргументировала я назначение медицинских процедур, когда он стал было возражать.

А что могла ему возразить я? Конечно, я согласилась.

Мой герой. Так и просилось пошутить: «Нет кнута? Врежь пряником!..»

И когда за обедом он предложил полететь с ним в командировку — согласилась тоже.

Когда третий раз за неделю я прошла по бухгалтерии к своему прежнему столу уже ни презрения, ни смешков в свой адрес не услышала. Ни один шепоток не прозвучал.