Может быть, он?

— Абсолютно, — заметил он направление моего взгляда (хорошо, что не направление мыслей) и едва заметно улыбнулся. — Я лично забирал коробки с архива «Экоса». Конечно, не у всех на виду, но можете не сомневаться. Вряд ли кто-то стал бы переводить такую прорву бумаги, создавая фальшивые отчёты, из опасения не украдут ли их конкуренты, — засмеялся он.

Вместе с ним засмеялись ещё пять мужских голосов, все наши пять Всадников Апокалипсиса. Вернее, четыре всадника — Чума, Война, Смерть, Голод и опарыш Дениска.

Они даже выглядели, как с картины Васнецова: рыжий — Чума, брюнет с бородой — Война, худой — Голод, а бледный блондин — Смерть.

Зато слышно его было сейчас лучше всех: пухлый парень, вечно голодный и постоянно жующий, отсмеявшись, чем-то чавкал в микрофон.

— Ну тогда не буду вмешиваться со своими подозрениями, — ответила я."

"Хотя могла бы поспорить. В компании, где я работала до «Органико», у Евы Грифич (не к ночи помянутой, голодное чавканье Дениски и так звучало, словно аллигаторы кого-то дожёвывали в трясине) к проверке всем офисом дружно перерисовывали документы как раз за отчётные пять лет.

— Значит, будем считать данные достоверными, — повернулась я к Таисии, которая общее веселье не поддержала, а тихонько кашлянула в кулачок.

— Я выборочно проверила, когда вносила полученные из официальных источников цифры, — сказала она. — И знаю, что тебе не понравилось, — обращалась девушка исключительно ко мне. — Полосящий принтер, отсутствие признаков, что этими документами когда-либо пользовались и в принципе их открывали. — Думаю, бумажные копии на всякий случай распечатали именно для архива.

— Мы поняли, Таисия, — перебил её Война, шумно скребя свою душманскую бороду. — Не думаю, что Кристине Валерьевне нужно пояснять такие элементарные вещи, как электронный учёт. Давайте к делу.

— Давайте, Арслан, тогда с вас и начнём, — отозвался с экрана Пряник. — Озвучьте, что есть по вашему направлению.