Морской лорд

На пиру меня посадили рядом с графом Глостерским. По его просьбе. Мы мило побеседовали о науке и искусстве. Граф даже знал, что Земля круглая, хотя имел сомнения на этот счет. А вот в то, что она вертится вокруг своей оси и Солнца, не поверил.

— Она вертится на восток, поэтому западные берега рек всегда выше восточных. Сила вращения действует на реки, они смещаются на запад, пока не упираются в высокий берег, — привел я неоспоримый аргумент.

— Обязательно проверю это, — пообещал граф и перевел разговор на тему, которая волновала его больше: — Ты участвовал раньше в таких сражениях?:

— Я трижды водил в атаку рыцарей строем «клин», и был единственным в первом ряду, — ответил ему и добавил то, что он хотел услышать: — Каждый раз было страшно, как в первый.

Граф сразу расслабился внутренне. Наверное, ему было стыдно за свой страх перед атакой. Здесь принято заявлять, что рыцарь ничего не боится. Ситуация, как с мастурбацией: все занимаются, но никто не признается. Боятся тоже все, но смелые могут пересилить свой страх.

Мы с графом Глостерским видели страх друг друга, и видели, как смогли преодолеть его. Это сближает сильнее, чем взаимные пиршества, развлечения или разговоры об общем хобби.

Утром я выбрался из штабеля бесчувственных тел, попадавших в конце пира на ворох соломы в углу холла. От переедания и кислого вина мне было так погано, что даже похмеляться не стал. Выпил воды, взял с блюда кусок подсохшей, жареной говядины, чтобы заесть противный вкус во рту, и пошел на постоялый двор. На пустых улицах валялись трупы: мужчины, женщины, дети.

Девчушка лет пятнадцати валялась совершенно голая, с изуродованным лицом, неестественно вывернутыми ногами и распоротым животом. Кто-то выплеснул на нее все хорошее, что получил от других женщин. Несколько домов сгорели, от руин еще воняло гарью и жареным мясом. Наверное, горели вместе с хозяевами, живыми или мертвыми. К горлу подкатила тошнота, и я выплюнул недожеванную говядину. Жители Линкольна, кто останется живым, надолго сохранят добрую память о Ранульфе де Жерноне, графе Честерском.

На воротах постоялого двора все еще висел запачканный кровью сюрко покойного рыцаря Томаса с моим гербом, останавливая мародеров. В помощь ему у ворот нес караул Нудд, вооруженный коротким копьем.

— Поздравляю, мой лорд! — лизнул дальний родственник.

Интересно, кто его научил основам холуяжа?!

Мои люди тоже хорошо отметили победу. В холле постоялого двора стоял жуткий перегар, а хозяин спал на полу рядом с Жаком.