Морской лорд

Он глянул на жену, которая готова была понаслаждаться три дня, но стать богаче, поэтому не смотрела на него, и тихо сказал:

— Сейчас принесу.

Жена наконец-то перестала помешивать варево в котле. И не посмотрела в ту сторону, куда ушел муж. В ближайшие ночи он останется без сладкого.

В завязанной, кожаной сумке, которую принес хозяин было почти десять фунтов серебра. Это мой трофей, весь пойдет на постройку замка. Я отнес сумку в ту комнату, которую занимал в прошлый раз. Наверх поднялся Рис и помог мне снять доспехи.

Шелковое нательное белье было мокрое от пота. И я сразу вспомнил, что перед боем хотел отлить. Теперь желание пропало."

"Переодевшись в свой византийский кафтан, пошел знакомиться с пленниками. Их закрыли в угловой комнате, большой и с двумя узкими бойницами, которые закрывались ставнями изнутри. Одна ставня приоткрыта, чтобы попадал свет. Камина не было, поэтому в комнате холодновато. Нам в походе было холоднее, когда они здесь спали в теплых постелях. Граф Ричмондский был лет тридцати с небольшим.

Брюнет. Наверное, поэтому и имеет прозвище Алан Черный. Среднего роста и жидковатого сложения. В доспехах он выглядел грозным, а сейчас, в одной стеганке и шерстяных штанах с носками, не впечатлял. Его племяннику Гилберту де Ганду было лет двадцать. Этот был темно-русым и немного покрепче. У обоих вид предельно заносчивый, высокомерный.

— Я предлагаю за себя тысячу шиллингов, а за племянника — пятьсот. Доставишь нас в мой замок и сразу получишь деньги. Выезжаем завтра утром, — сразу поставил меня в известность граф Ричмондский.

— Сколько вы мне заплатите и когда выедем — это я буду решать, — поставил и я в известность графа.

Сам еще не решил, что с них взять, деньги или землю, и сколько. Надо расспросить у Вильгельма де Румара, почем нынче пленные графы. Он должен хорошо знать расценки.

— Не забывай, что разговариваешь с графом! — напомнил Алан Черный.

— Я разговариваю с трусом, который убегал с поля боя, — урезонил его.

Спесь с моих пленников как ветром сдуло.

Рыцарь трусом не бывает, даже когда удирает.

— Если хотите содержаться в лучших условиях, поклянитесь, что не попытаетесь убежать, — предложил я.

Генри и пленник Гилберта поклялись первыми. Граф и его племянник последовали их примеру, немного понадував щеки. Я смотрел на эти два надутых ничтожества и понимал всю глупость передачи управления большим регионом по наследству, а не по способностям.

— Со двора не выходить, это в ваших интересах, — предупредил я.