Мор

И теперь, прежде чем сварить гречку, её желательно вначале отделить от мышиного дерьма. То же самое творилось и с макаронами, и с рисом, да и вообще, после зимы в городе скорее всего будет совсем нечего жрать.

В общем, прав Чума, в Москве жизни не будет. Нужно отсюда выбираться. Вот только идея того, чтобы перебраться в Лашму, мне не очень. Место может и глухое, но стратегически важное хранилище газа в верхних эшелонах власти скорее всего известно. Хотя тоже не факт.

Ладно, доберёмся до своих, а там уже решим, какое направление наиболее перспективно.

"В Лашме же два магазина, и те в основном на бухло и сладкое ориентированы. Ну не с собой же с Москвы продукты везти. Нет, здесь определённо нужно думать.

Убежище встретило темнотой и подвальной, прохладной влажностью. После жаркого дня это ощущалось как спасение.

Отсыпали патроны, набрали гранат, Чума сменил ствол. После этого отправились к ближайшей пятиэтажке и расположились в одной из квартир.

– Эх, давно мы так не сидели, – с улыбкой произнёс Саня и открыл просроченное пиво. – Нет, я не говорю, что в Кремле было плохо. Просто здесь какая-то романтика.

– Слышь, романтик, – окликнула его Лена. – Иди картошку чистить, поэт херов.

– Лен, ну нафига картошку, давай макарон с тушняком замутим, и всё, – заканючил Саня.

– Поняла, не вопрос, – раздражённо бросила она в Саню картошкой. – Иди тогда дерьмо мышиное из рожков выковыривай.

– Бешеная какая-то, – буркнул тот, но всё же сел за картошку.

– Я всё слышала, – донёсся её голос из квартиры.

Саня скорчил рожу и передразнил свою женщину. Но сделал это молча, чтобы не провоцировать дальнейший конфликт. Выглядело это комично, я даже улыбнулся. Правда, получилось как-то грустно, вспомнилась Машка.

Мне нравилось, когда у нас случались вот такие полушутливые перепалки.

Я вставил в зубы сигарету и прикурил. Рядом пристроился Чума. Вот так, молча, под шкрябанье картошки, мы стояли и смотрели на заходящее солнце. Рядом трещал костёр в ворованном мангале, на кухне гремела посудой Ленка. А Хоттабыч мирно посапывал на диване.

Прав Саня.