Монастырь (СИ)

Переступи через него, Луис. Переступи и стремись дальше. Ты боишься того, к чему тебя влечет. Самое время поучится признавать свои желания и слабости перед самим собой.

Луис молчал, упиваясь касаниями, поцелуями, голосом, присутствием своего пленителя, а когда руки отпустили запястья, коснулся лица, провел по шраму. По скуле.

– Если я пойду на поводу своих слабостей, я себя не прощу, – сказал, продолжая вести пальцем по подбородку Легрэ. – Ты опасный человек, Кристиан, но я тебя не боюсь. Можно бояться боли. Можно бояться смерти, действий, не человека.

.. Не тебя... – он обвил шею сам не зная зачем, потянулся вверх. – А теперь закончим на этом. Я не боюсь тебя... Ты и так знаешь... ты чувствуешь...

– Как это странно, черт возьми, – задумчиво прошептал Легрэ в губы юноши, глядя со слабой усмешкой в его голубые глаза. – Но нам определенно нужно что-то делать с этими порывами. Ты согласен, Луис?

– Что именно сделать? Позволить себе отдаться тому, что нельзя.... Сейчас? Ты хочешь этого, Кристиан? Ты вчера говорил, что я лягу под любого, кто меня сильнее.

.. – юноша прищурился. – Ты и теперь так думаешь. Я ведь пленник. А я тебя помню. Там, в городе. Ты был стражником.. Мне тогда от силы девять лет исполнилось. Ты вытянул меня из ледяной трясины... У дороги... Помнишь?

Легрэ нахмурился, пытаясь припомнить нечто подобное. Да, он вытащил какого-то мальчонку лет шесть-семь тому назад, но уж скорее от нечего делать, чем по доброте душевной. Да и пьян он тогда был. По трезвой голове ни за что бы не потянуло геройствовать.

А его оказывается, запомнили.

– Хочешь сказать, что подобные ласки тебе противны? Что я, пользуясь твоей беспомощностью, тебя принуждаю, а ты позволяешь делать с собой это из чувства благодарности? – Кристиан отстранился и, скрипнув зубами от досады, посмотрел на стену перед собой холодным жестоким взглядом, словно синева его глаз подернулась льдом. – Очень мило, герцог. Польщен вашим вниманием. – Кристиан посмотрел на юношу серьезно и пристально. – Когда у тебя нет возможности вырваться из объятий противника, – с горькой улыбкой сказал он, – помни о том, что у тебя руки свободны по локоть – хватаешь за яйца своего врага, и вот она – свобода.

– Я не сказал, что противен, Кристиан, – Луис повернул голову мужчины к себе, теперь его щеки просто полыхали. – Я тебя каждый день видел потом. Каждый день... – залепетал он, пока ты не исчез. Вот уж не стремился я думать, что ты из доброты душевной сделал. Так, вытащил щенка...