Монастырь (СИ)

– Подойдите ближе, – Фернандо устало опустил голову на дыбу и закрыл глаза. Треск факелов. Или костров? Плач ребенка. Или ангела? Тихие шаги. Или обман?

Ксанте еще чуть повернул колесо, чтобы ослабить растяжение и теперь дать возможность принцу дышать. Ярость дьявола плескалась в черных глазах Фернандо. Ярость, которая желает разглядеть лицо палача и отомстить. Таких взглядов Ксанте видел немало за свою жизнь.

Позади тихо плакал мальчик, который перебирал руками повязку для глаз и смотрел на дьявола, изогнутого и дикого, но непобедимого.

Мужчина потянулся за тряпкой с водой, чтобы стереть пот с лица Фернандо и наклонился над ним.

– Вы знаете, – чуть слышно проговорил, запинаясь, принц и когда церковник наклонился еще ближе, рванулся вперед. Запястья, локти, суставы дернуло болью, до внезапной рези в глазах, но он смог дотянуться и вцепиться зубами в ключицу инквизитора. До хруста, с неизвестно откуда взявшейся силой, с бешенством, прокусывая до крови, как будто на мужчине и не было одежды. Оставляя свою отметку.

– Это вам от меня, на память, – на последних каплях сил прошептал Фернандо, разжав зубы и бессильно упав обратно. Мир завертелся хороводом лиц и голосов, укутывая юношу в пух, сквозь который уже почти ничего не доносилось.

Ксанте не успел среагировать на выпад дьявола, тело юноши так вывернуло, насколько не хватило бы ни одному нормальному человеку. И в следующую секунду зубы впились в плоть. окрашивалась ряса алым, на лице выступила капелька пота от внезапной боли.

Еще секунда – и вот уже юноша опять растянут на дыбе, а у нее стоит Энжи с огромными глазами и крутит колесо, которое должно отпустить несчастного.

Инквизитор схватился за плечо и, издав короткий вздох, отступил. К столу, где еще красовалась бутылка с граппой. Чертов дьявол! Черт!

– Сейчас, – забормотал мальчик, высвобождая руки принца. – Потерпи, сейчас...

Фернандо было почти все равно, в тот момент он был во власти шепчущих призраков и счастливо улыбался всем – и тем, кого любил, и тем, кого убил.

– Вы мои... – шевельнулись сухие губы с размазавшимися капельками крови.

Энжи бросился за тряпкой, и пока Ксанте обрабатывал рану, намочил ее граппой и теперь стирал с юноши кровь и пот с грудь, дуя ему на кожу. Он боялся увидеть глаза дьявола, но тот их направил в потолок – черные и безумные.

– Оставь его, – приказал инквизитор от стола.