Монастырь (СИ)

И от этого в голове все наполнялось бездной. Конечно, так надо. Так положено судьбой, что...

– Иди, Этьен. Ступай.

– Куда? Обратно во двор к вашим людям? – тоска, прокравшаяся в голос инквизитора, волшебным образом излечила Этьена от приступа пассивности и острой жалости к себе. Посмотреть на себя со стороны иногда очень полезно бывает, кто бы там чего ни думал. – Или сразу в застенки, чтоб облегчить вам священную задачу?

– В келью к себе. Пока все не закончится, – мрачно отозвался Ксанте. – Или вещи собирать.

Я тебя с Николаем отправлю, как только его найдут. Слова про застенки он пропустил. Неужто так нужно было подчеркивать... – Братьев никто пытать не собирался. Дурно думаешь ты обо мне, брат Этьен. Очень дурно. Вот ведь как... Ладно, ступай... – горечь и боль затопляли душу. Ничего, что сказал. Этьен дал свой ответ – честно и открыто.

– Ну а вы как хотели? – не слишком почтительно отозвался библиотекарь. – Вы же знаете прекрасно мои взгляды... а значит, как они сочетаются с вашей.

.. ммм... работой, тоже знаете, вы ж не дурак.

Он начинал потихоньку злиться – и непонятно, на кого больше, на себя или на Ксанте. Тот оборот, который принимал их разговор, ему не нравился ни разу. Гораздо проще, конечно, было бы последовать мудрому совету, развернуться и убраться отсюда, пока шкура цела. Проще и безопасней. Но взять и уйти сейчас просто так он не мог. Неважно почему. Не мог и все. Каким бы мерзавцем ни был Себастьян Сальярси, трусом он точно не был. А это как минимум вызывало уважение.

– И еще... вы всегда впадаете в уныние, как только слышите слово “нет”? – Этьен старательно проигнорировал голос разума, умолявший его заткнуться немедленно, вот прямо сейчас. – Особенно если слышите его исключительно в мыслях? Тогда мне вообще непонятно, что вы делаете в инквизиции.

Уже отвернувшийся было Ксанте вновь посмотрел на библиотекаря, хмуря брови. Черные всплески в глазах стали ярче. Он вновь сделал шаг к Этьену, обнял, наклонился и прижал к себе, словно драгоценное чудо, которое так много знает и так мало знает.

– Я не унываю, Этьен, – зашептал, а его голос стал ниже. – Я оберегаю тебя от своего дурного влияния. Ведь я тот, кто так мешает... да? А как ты думаешь, почему столько лет Валасский монастырь процветает? Почему вы занимаетесь контрабандой? Почему в вашей библиотеке хранились книги, за которые могли без лишних обвинений сжечь? Я ведь об этом знал. Ты недальновиден... Ты... впрочем...