Монастырь (СИ)

– Горячие пальцы Кристиана заскользили с плеч юноши вниз, обрисовывая сильные мышцы, изящные изгибы его тела, приноравливаясь. – Снимай штаны, и пойдем к постели. Нам лучше поторопиться.

Легрэ прихватил веревку, острым кинжалом, который он в последнее время носил с собой, разрезал ее на три длинных равных части, две из которых перекинул через боковые стороны полога. – Ложись на спину.

– Хорошо, – словно загипнотизированный, юноша послушно лег на кровать. – Что ты задумал? – спросил почти шепотом.

– Хочу окончательно показать Фернандо, что я ему не соперник, и тебя немного расслабить, а то ходишь грустный и задумчивый.

.. Когда ты такой, я боюсь, что ты что-нибудь натворишь. – Легрэ ловко орудовал с веревкой, что-то придумывал, запутывал, обматывал тело юноши как паук муху, в результате чего Луис оказался на постели с широко разведенными в стороны ногами, сильно согнутыми в коленях, призывно открывшись приподнятыми ягодицами. Щиколотки и бедра каждой ноги между собой стянула веревка, и Кристиан двумя надежными узлами закрепил ее концы с теми, что тянулись от полога. Руки Луиса, Легрэ просто связал на запястьях и оставил небольшой конец веревки, видимо, затем, чтобы после можно было зафиксировать их, как вздумается. Кристиан слез с кровати, обошел юношу кругом, разглядывая то так, то эдак, и как последний штрих сунул ему под бедра шелковую подушку.

– Я уже хочу тебя до дрожи, – заявил он, садясь справа от головы Луиса и забираясь пальцами в его темные волосы. – Как ощущения?

– И все же... – юноша сглотнул, пытаясь не дышать часто и взволнованно, когда мужчина оказался рядом после всех манипуляций, лишивших тело свободы,- ты сумасшедший.

.. А я – уж точно... Я все законы переступил, я... – от руки, проникшей в волосы, кожа покрылась мурашками. – Ты же знаешь, что я тебе доверяю.

Когда Фернандо прочитал письмо, он просто не поверил своим глазам. Чтобы Луис такое написал? Это было немыслимо. Король уточнил у гвардейца, принесшего послание, что его передал именно Легрэ, благо, барон был в последние дни рядом, и его все гвардейцы запомнили.

Задумчиво покрутив в руках письмо, Фернандо запечатал его личной печатью и отдал одному из телохранителей с наказом открыть, если он не вернется через три часа.

Инструкции были просты, и очень скоро король оказался около нужной двери. На всякий случай приготовив дагу и любимую серебряную палку, он аккуратно толкнул дверь. Не издав ни единого скрипа, он отворилась. Одновременно с этим король услышал последнюю фразу Луиса.