Монастырь (СИ)

Хотя ведь вы с самого начала входили в его планы. Как ключевое звено. – аббат чуть повернулся набок, глядя на Сея. – Он нас обоих посадил на крючок. Ведь выбрал же... Так что вы влюбились. А я пропал... – черные глаза вновь вернулись к королю. – Позвольте мальчику выжить. И забыть обо мне.

Фернандо потемневшими глазами смотрел на Себастьяна, вспоминая Луиса. Луис в любом случае должен остаться герцогом Сильвурсонни, иначе он не сможет его спасти. А это значит, что второй мальчик должен будет умереть.

– Что взамен?

– Я дам знать, чтобы Ксанте прибыл в аббатство и вы сможете с ним поиграть в ваши любимые игры.

Король задумчиво посмотрел на Сея.

– Кто еще, кроме Ксанте, знает, кто из мальчиков настоящий герцог?

– Я точно не могу сказать... Паоло может знать. Там были письма, предназначенные для инквизитора, что прибыл с вами. – аббат откинул воспоминания о своем мучителе, как лишние, как слишком болезненные. гораздо важнее юная душа, которая невинна. – Сей не в курсе происходящего. Но Церкви внушается, что герцог именно он.

Фернандо кинул еще один взгляд на Сея. Неужели Себастьяну так дорог этот мальчик?

– Мое убийство было местью кому? – единственный вывод, который можно было сделать после первого ответа аббата – месть.

– Вопреки желаниям Церкви, а не местью. Ваше величество, Фернандо, я ненавижу таких людей, как вы... принуждающих, беспринципных, варваров, которые даже науку используют во зло. Ваши бомбы, что пришли с дальнего Востока, должны были зажигать свет в домах, усиливать горение.

Король искренне забавлялся, слушая Себастьяна, внешне этого не показывая, конечно. Фернандо привечал францисканцев и ученых, давая многие послабления и защищая от инквизиции, но делать это за просто так? Наука ради науки не может существовать. Он будет использовать изобретения для защиты и блага государства, и последние дни только подтвердили правильность решений. А убийство все-таки было местью – либо церкви, либо, как бы пафосно не звучало, несправедливости окружающего мира.

– Себастьян, ты так много сказал. О чем же ты хочешь умолчать?

-О том, что дела не касается, – Себастьян был прост в своем ответе. – И потом, до этого света мне уже почти все равно. Я знаю, что даже все снадобья Микаэля не дадут мне больше пяти-шести дней жизни. Рана прошила легкое. Я умру. И знание этого позволяет мне говорить правду.