Монастырь (СИ)

– Ну здравствуй, братец, – усмехнулся король, передвинул ногу повыше, на живот мужчины и с удовольствием оперся на нее. – И что мне теперь с тобой делать?

Луис опешил. Более того, он вообще теперь стоял ошарашенным истуканом и пытался хоть как-то голову привести в порядок. Какой братец? Что за неуместные шутки?

– Ты совсем свихнулся? – то ли спросил, то ли констатировал Легрэ, слабо дернувшись. – Я, конечно, оценил твое чувство юмора, но не смешно.

– Да мне тоже как-то не очень смешно. Если у меня и раньше были причины тебя убить, то теперь их стало больше.

И они весомее, – ответил Фернандо, разом согнав с лица ухмылку. – Ты вроде как и не виноват, что мой отец погулял хорошенечко до женитьбы, но отвечать за это придется тебе. И мне.

Луис сглотнул, наблюдая за реакциями короля и приходя к выводу, что Фернандо находится в крайней степени ярости. Он вновь предпринял попытку оттащить мужчину от Легрэ, только теперь действовал с куда большим негодованием – просто встал между ним и связанным пленником, подставляясь под возможный удар.

Голубые глаза бешено блестели и требовали ответов.

Герцог вцепился в короля так крепко, насколько мог, чтобы тот только не продолжал гневаться.

Кристиан тем временем попытался хоть как-то проанализировать сложившуюся ситуацию и с упорством отмахивался от своих воспоминаний, например о том, что мать всегда заботилась о нем больше, чем о других детях, а отца это сильно злило и оплеух Кристиану доставалось от него тоже вдвойне. А еще Легрэ был темноволос и среди своих рыжих родичей был как бельмо на глазу.

Но даже если он и не сын своего отца, даже если в чем-то и похож на Фернандо, он не мог быть ему братом. Мать бы сказала, намекнула хотя бы тогда, когда отец выставил его на улицу. А Себастьян... он вытащил Легрэ из тюрьмы, приютил в монастыре, сделал своей правой рукой... Неужели не по доброте душевной? Быть не может.

– Я вижу, что ты просто придумал способ избавиться от меня, Фернандо, – Легрэ старался говорить как можно спокойнее, хотя в его душе сейчас бесились черти.

Ему было невыносимо видеть слезы Луиса, его тщетные попытки привести Фернандо в чувства. – Неплохой должен признать, но как-то не изящно совсем. Вы с Эдуардо это вместе придумали или как? Или он сам решил меня оговорить? Уж после того, как Себастьян дважды подставил меня, я всего от этой братии ожидать могу. Я не брат тебе, Фернандо. Какой бы полоумный чего бы тебе не наплел, у нас не мог быть один отец. Я бы знал.