Монастырь (СИ)

– Вот интересно, милый, почему ты все принимаешь на свой счет?

Он пальцами слегка прихватил мальчик за подбородок. Дьявол с вожделением впитывал дрожь тела под пальцами и разгорающийся в глазах ужас. Фернандо с мягкой улыбкой наклонился к юноше, как будто хотел поцеловать. Замерев в нескольких миллиметрах от его губ, мужчина застыл и прошептал:

– Забавно, да?

Сразу же после вопроса отпустив Луиса, король подошел к барону.

– Легрэ, кто были твои родители? Подробно, – в голосе чувствовалась сталь, не допускающая ухода от вопроса.

– Фернандо, зачем ты так. У него были бедные родители и семья его выкинула, – юноша заплакал. – Какого черта так унижать из-за того, что я... ты... – он вскочил и рванул к королю, вцепляясь в рукав рубашки. – Наказывай равного себе. Прошу, это я виноват.

Глаза Легрэ сверкнули сдерживаемой яростью, а руки сжались в кулаки – он уже пожалел, что позволил связать себя сейчас.

– Моя мать была кухаркой, а отец только и делал, что пил, – проговорил Кристиан, помня о Луисе.

Ему было больно видеть мальчика, готового на что угодно, лишь бы защитить его. И когда-то он вот так же защищал Фернандо от смертоносного кинжала, зажатого в руке Кристиана. – Иногда он ходил таскать мешки на пристань. В десять лет он выставил меня из дома, и с тех пор я знать ничего не знаю об этом человеке.

– Кухаркой, – медленно повторил король, повернув голову к коленопреклоненному мальчику. Рука медленной лаской в белокурые волосы. – На кого из родителей ты похож?

– Фернандо, прошу, – нежные губы поймали руку мужчины и стали целовать: пальцы, тыльную сторону ладони, прижимая к солнечному теплу и умоляя.

– Прекрати... Зачем ты? Я не хочу всего этого... Прояви милосердие, – ласка губ стала зовущим бризом. – Я все для тебя сделаю.

– Все? – глаза мужчины стали темнее ночи. – Герцог, ты опять унижаешься? – Рука в серебре волос уже ласка, пытка. Фернандо запрокинул голову мальчика, не давая ему двигаться. – Зачем?

– Прошу, хватит крови. Все... Не трогай его. Он не виноват.

Чем мне тебе доказать? – кровь прилила к щекам. Луис чувствовал усталость и голод. Он хотел пить, хотел обнять короля, но пальцы жестко сжимали волосы... – Разве ты не знаешь? Ты знаешь, что все...

Кристиан заскрипел зубами, но он понимал, что ничего сейчас не может сделать. Фернандо явно сошел с ума, а с сумасшедшими даже Легрэ не любил связываться. Весь этот разговор о его родителях казался Кристиану не смешной шуткой.

– Ни на кого, – ответил он.