Монастырь (СИ)

– А что потом?

Наблюдая за манипуляциями новоявленного барона, желание убежать становилось сильнее. Подстегивалось тем, что пытка просто так не закончится. В вопросе Легрэ звучала явная насмешка. Ей он утверждал, что даже если теперь Луис сдастся, то все равно будет спать со своим мучителем и дальше. Герцог зажмурился, глядя на то, как утопает палка в земле.

– Кристиан, остановись. Мне страшно...

От этих слов Легрэ на миг прикрыл глаза, мысленно повторяя их и наслаждаясь страхом Луиса, тянуло целовать и целовать герцога без устали, но Кристиан решил отложить это на потом.

Сейчас юноша не ответил на вопрос, а следовательно, его ожидало новое наказание.

– Так что же потом? – терпеливо повторил Легрэ, заглянув в глаза герцога. – Или ты сам не знаешь?

– Не знаю... – опасность, исходившая от мужчины, путала мысли. Ожидание новой боли заставляло мерзнуть в такой погожий, ласковый весенний день. – Я уже не знаю, что будет даже через минуту. Прошу тебя.

Легрэ достал из мешка веревку и обоюдоострым кинжалом отрезал от нее кусочек длиною в два локтя.

– Что ж, – он вскользь поцеловал Луиса в губы, – если чуть подождешь, все узнаешь. – Кристиан обошел юношу сзади, наклонился и натянул веревку перед его лицом, показывая герцогу. – Открой рот и зажми ее зубами, – приказал он ледяным тоном.

Герцог отчаянно впился зубами в веревку. Еще есть силы, еще слышны голоса природы, еще ветерок пробегает по коже поцелуями.

У каждого действа есть начало и конец. А тело – оно смертно. Оно дано лишь на мгновение. Оно не стоит того, чтобы держаться за него.

– Я вот все думаю о твоем отце, – начал говорить Легрэ, завязывая пару крепких узлов на затылке герцога, а после привязывая концы веревки к ремню на его руках так, что теперь голова Луиса оказалась запрокинута назад. – Чего он добивался от тебя, приучив так играть со смертью. Не знаешь? – Кристиан не ждал ответа на свой вопрос, он просто размышлял вслух, точно зная, что разговоры об отце Луиса заставят герцога страдать еще сильнее.

А еще Легрэ знал, что иногда надо просто пережить прошлое и, отпустив свою боль шагнуть в будущее – другое, где боль – наслаждение, а страх слаще вина. – Ты не боишься смерти, сладкий мой, ты любишь ее страстно и нежно, с желанием любовника. Ты боишься совсем другого – когда кто-то держит в своих руках твою жизнь и управляет твоими желаниями.