Монастырь (СИ)

Фернандо избавил юношу от брюк, и стал нежно, но настойчиво раздвигать ему ноги. Поцелуи переходили с одной ноги на другую, прокладывая дорожку от коленей вниз, все ближе к самому сокровенному. Легкой лаской, сладким безумие обвить мальчика, потихоньку лишая его сомнений, убивая мысли, оставляя только желание.

– Боже, – Луис застонал прямо в губы Легрэ. Его изгибало все сильнее, дышать было трудно, наслаждение мешалось с возбуждением. Пальцы Фернандо скользили по коже, пальцы Кристиана нежили соски.

Легрэ ласково улыбнулся, склонившись на секунду к уху, шепнул:

– Позволь ему.

Оставив Луиса думать над своими словами, Кристиан подхватил его под шею ладонью, немного приподнял, открывая для себя лучший доступ к нежной шее, провел языком по следам веревки, припал губами к ключице.

– Что позволить? Не надо... Я... не хочу позволять... – сомнения стали ярче от напора короля, но они затмевались желанием.

У Фернандо от шепота Луиса в теле разгоралось пламя, стекалось ручейками вожделения к животу, добавляя мучительно-приятных ощущений от жажды обладать.

Юноша вскрикнул, опираясь на грудь и колено Легрэ. Слишком горячо было и страшно. Как вчера, когда он находился между ними и принимал ласки. Теперь и король, и Кристиан давали понять, что все не закончится поцелуями.

Легрэ отпустил Луиса и, переместившись, лег рядом с ним, нежно гладя его плечи. Он был очень серьезен.

– Не хочешь, не позволяй, – просто пожал плечами Кристиан, целуя Луиса в щеку.

Герцога передернуло новой волной от ласк Фернандо и успокаивающего шепота Легрэ, который склонился над ним, пытая словами и вопросами. Юноша прикусил губы, чтобы не сойти на тихие вскрики.

Ладошкой погладил по груди Кристиана, путаясь в словах и мыслях. Плывя навстречу безумству короля, владеющего сейчас каждой реакцией тела.

– Прикасайся... Хочу... чтобы ты касался, – глаза от блаженства стали закрываться.

Фернандо отстранился, оценивая ситуацию – пока все хорошо. Наличие другого человека, который смеет трогать его мальчика, бесило, скручивало внутренности не только желанием и яростью, но по-другому было пока нельзя.