Монастырь (СИ)

Губами прошептав Легре: “Нежно”, чуть отстранился и, опустившись на колени, стал целовать мальчика в поясницу, опускаясь все ниже.

Кристиан в ответ пошло и пакостно усмехнулся, пряча лицо в сгиб шеи герцога, провел руками по его плечам снизу вверх, после по груди, чуть сжав пальцы вокруг сосков.

– Потерпи, – шепнул, прижавшись губами к уху, вдыхая запах светлых влажных волос, сходя с ума и теряя контроль. – Так надо... Обними меня.

Новая волна мурашек пробежала по спине от шепота, прозвучавшего в ухо – Луис подчинился вкрадчивому, мягкому голосу Кристиана.

Обвил его шею руками, чувствуя, как руки короля скользят по ткани шосс, как его горячие губы опаляют даже через рубашку.

– Вы ... – пауза, становящаяся слишком долгой из-за поцелуев и нежности. Дыхание герцога сбилось. – Вы... я прошу... не надо...

Тихий просящий шепот мальчика привел к тому, чего добивался король, – дьявол занял его место. Ласковая улыбка Кристиану, и руки Фернандо проворно распутывают завязку на штанах юноши. Руками по стройным бедрам, уже знакомым, но все еще таким желанным.

Приподнять рубашку, пройтись языком по копчику и чуть ниже, подразнить, заставить вздрогнуть тело под руками и губами. Встать, потянув вверх всю оставшуюся одежду. Нежный, обволакивающий шепот на ушко мальчику:

– Чего ты сейчас хочешь, милый?

Руки продолжают оглаживать белое тело мальчика, сладким ядом пробегать по коже и душе.

Совершенно обнаженный, беззащитный, Луис ощутил теперь жар каждой частичкой. Его ноги слабели, он спиной прислонился к королю, чьи руки пробуждали страсть, ловил поцелуи Кристиана, который целовал уже с нескрываемым желанием.

– Пустите меня, – забормотал герцог. – Пожалуйста. Зачем вы со мной так?

– Шшш, – ласково прошептал Кристиан, слегка прикусил мочку уха, обвел горячим влажным языком. – Просто расслабься... Не думай ни о чем... Это ни к чему тебя не обяжет.

Кристиан на мгновение заглянул в голубые глаза юноши, бережно отвел волосы со лба и, склонившись, ожег поцелуями грудь. Казалось, что время замерло или исчезло совсем, остались только дразнящие прикосновения, нетерпеливая дрожь тел, жар желаний и греха.

Легрэ выцеловывал живот юноши, спускаясь все ниже, пальцы пробегали по коже, стирая следы поцелуев, но лишь затем, чтобы их сменили новые. Кристиан прижался губами к низу живота, чувствуя биение пульса под кожей, слыша судорожное дыхание любимого, прикрыл глаза. “Прости, – молился он Луису, словно к Богу взывая к нему в мыслях. – Прости меня”.