Монастырь (СИ)

Связан до тех пор, пока не будет заключен брак и подписан договор с Фернандо. И сама возможность встречи с правителем в данной ситуации...

Юноша встал, когда к нему со всеми церемониями и пафосом прибыла высокая гостья. Она явилась в сопровождении двух герцогов Аталийских, графа Вальяса, гвардейцев и высокопоставленных дам, состоящих при дворе. Сама не говорила, стояла в стороне. Невысокая темноволосая девочка, ничем не примечательная и совершенно унылая.

Сильвурсонни видел невесту в третий раз в жизни, но даже при коротких разговорах успел составить мнение о будущей жене как о скучной и во всем соглашающейся особе, что нельзя было сказать о ее дяде Эдуарде, герцоге Аталийском.

Именно он инициировал брак и собирался теперь составить партию с Фернандо на предстоящих переговорах.

Полчаса, за которые была в шатре знать Атальи, показались Луису вечностью. Он получил четкие указания и выслушал холодный отчет о своем поведении. Вероятно. Эдуард все же имел сведения о произошедшем в монастыре. Уходя, он задержался на несколько секунд и кинул достаточно резко, что до брака юноше лучше не думать о возможности отбытия в Александрийскую библиотеку, да и потом следует задуматься хотя бы о годе пребывания в новом качестве рядом с супругой дабы укрепить союз.

Теперь Луис наконец остался один. Клял себя. Ненавидел. И метался по шатру, словно пойманный в ловушку дикий зверь. Бегство? Сколько можно бегать от судьбы... когда все предрешено интригами и волей других людей.

Он правильно сделал, что солгал Кристиану Легрэ.

Тому будет легче. Легче возненавидеть и просто уйти... А лучше оттолкнуть его теперь. Едва он только посмеет приблизиться.

Впрочем, вопрос о бывшем монахе волновал и самого инквизитора Ксанте. Хитрая лиса, скрывавшаяся под личиной аббата Валасского монастыря, проскользнула под полог шатра буквально через несколько минут и застала Луиса жадно пьющим вино прямо из бутыли. Себастьян вырвал крепкий напиток из рук юноши и грозно глянул тому в лицо.

– Сейчас, ваше высочество, я позову к вам Кристиана.

Вы поблагодарите его за спасение, подарите кошелек золотых и отправите из лагеря, – сказал он тихо. – Вы сильно рискуете своей жизнью. Но еще больше – его. Его или зарежут, или повесят по вашей милости. Вы меня поняли?

Герцог кивнул. А в хрустале глаз задрожали невольные слезы.

– Я понимаю, падре.

– Не отчаивайся, мальчик. Это не конец жизни. Легрэ тебя поймет, – ладонь провела по нежной щеке. – Держись! Я с тобой.