Монастырь (СИ)

И мой долг – оберегать принца, который станет наследником Атальи после женитьбы, от неправильных решений. Сейчас он на пороге большой власти. Ты – его помеха. И его выбор. Хотелось бы, чтобы он не пожалел об этом. Так что ты желаешь слышать, Кристиан?

– Вы использовали меня и, наверное, я бы на вашем месте поступил так же. То, что я оказался здесь – просто случайность... Я не собираюсь вредить мальчику, Себастьян, да и на вас обиды не держу. – Легрэ отхлебнул вина и ощутил, как приятное тепло согревает внутренности.

А еще ему хотелось напиться. – Так почему ты продал земли Валассии.

– Каждый делает ставки. Проигрывает или выигрывает. Шесть лет назад я отправился сдаться инквизиции как еретик, но меня не убили... – мужчина улыбнулся. – Меня снарядили присматривать за Валассией после войны. Церковь во всем ищет выгоду. Однажды ей стал неугоден правитель Атальи. Луис – умный мальчик. Луис получает эти земли, земли отца и Валассию. Понимаешь? Сознаешь, что таким образом объединение государства неизбежно?

– Фернандо не станет заключать ни с кем никаких сделок даже в обмен на собственную жизнь.

Он неадекватен. Он не успокоится, пока под его командованием будет хоть один солдат. Гражданская война неизбежна. – Легрэ покачал головой. – А если вы проиграете, что тогда?

– Фернандо заключит сделку не с нами, Кристиан. Не тебе решать этот вопрос. Он будет говорить с Луисом и герцогом Аталийским. А ты знаешь, как он относится к нашему мальчику? Конечно, знаешь.

.. – чертинки заплясали в глазах Себастьяна. – Даже Паоло не поставили в курс происходящего. – мужчина опустошил свой бокал. – От такого союза и такой мощи Церковь никогда не откажется. Принц может сделать нашу державу огромной. И Фернандо прекратит войну, как только все земли объединятся. Единственное, ты навсегда потеряешь Луиса... Но ведь ты не влюбился, сын мой?

В вопросе не сквозило издевки, скорее сожаление.

Именно теперь, натираясь горячим полотенцем в соседнем шатре, Луис вскинул глаза к небу, умоляя, чтобы все прошло так, как хочет он.

Предстоящий обряд венчания с принцессой Алисией, дочерью короля Атальи, и встреча с Фернандо заставляли его вновь и вновь задумываться о той игре, что велась в стенах монастыря.

Юноша позволил надеть на себя чистую рубаху. Теперь его волосы укоротились еще на несколько сантиметров и буйно вились. Вторая рубаха была алой. Длинное блио, ярко-синее с золотой вышивкой, подчеркнуло бледность.