Монастырь (СИ)

Обнаженный, прямой, под открытыми лучами золотого солнца, пробирающегося в окна, он был прекрасен, даже синяки и ссадины на теле не портили Легрэ сладости ощущения. Король желает подчинить себе Луиса, но после сегодняшнего дня этот мальчик слишком хорошо усвоит разницу, между настоящей болью, и болью сладкой, любовной, способной унести сознание в такую глубокую тьму, с какой сравнима только смерть, а после вознести к свету, убаюкать в теплых волнах блаженства. Фернандо никогда не сможет дать ему ничего подобного. В душе Легрэ снова всколыхнулась ревность, и он дай ей власть над своим разумом.

Кристиан разделся и подошел к столу. Не стесняясь собственной наготы и откровенно торчащей плоти, он оперся бедрами на край стола и скрестил руки на груди. Его похотливый пристальный взгляд шарил по прелестям юноши, будто сдирая незримые одежды с его белых плеч, с его нежной кожи.

– Что ты чувствуешь, Луис?

– Тебе доставляет удовольствие смотреть. Тебя бы вздернули за то, что ты смотришь на себе подобного с таким откровением.

Церковь запрещает смотреть мужчине на мужчину. Ты смотришь... и желаешь, – Луис даже взгляд боялся поднять. Его мораль запрещала любоваться Кристианом. С детства ему вбивали невозможность радостью красоты. Она считалась порочной и разлагающей. А то, что теперь испытывал юноша – стыд, смешанный с чем-то горьковатым...

– Тебе следует научиться называть вещи своими именами, сладкий мой, – усмехнулся Легрэ, с Церковью, как и с Богом у него были совсем непростые отношения, и очень давно он не испытывал приязни к их законам.

– Тебе неловко? До сих пор? Сейчас мы это полечим... Подойди ко мне и посмотри на меня.

– Я не могу. Прости, Кристиан. Мы зря затеяли всю эту игру. Я не стремлюсь ни к боли, ни к чему-то подобному... – Луис судорожно присел, чтобы поднять с пола штаны и одеться, но взгляд его случайно упал на возбужденную плоть мужчины, и краска залила лицо. Сотни картинок и ощущений ночи пронеслись перед глазами. Щеки покраснели. Ноги задрожали... А глаза поднялись на лицо мужчины.

И тут Легрэ схватил его за волосы так сильно, что герцог невольно упал на колени.

– Очень хорошо, Луис. Именно так ты становишься драгоценным... Невинный. Смущенный. Упрямый. Когда ты ведешь себя так – с тобой хочется быть грубым, тебя хочется мучить... Но я не считаю, что пора закончить игру... Наоборот, мы только начали, а потому... – Кристиан склонился к лицу юноши и стал целовать – в противовес словам слишком нежно.

Луис дернулся к бегству.