Монастырь (СИ)

Мысли о том, что он практически не знает Кристиана, вернулись к нему с болезненной очевидностью. Слово “боль” вызывало воспоминания о наказании. О ночах, проведенных на коленях, когда горох впивается в кожу. О палке, бьющей за ошибки, по рукам. Об унижениях отца, который не упускал случая ударить.

Юноша не смотрел на Легрэ. Молчал слишком долго, не в силах даже осознать, о чем именно говорит тот, к кому он испытывал столько чувств.

– Если я доверюсь тебе, – сказал он нерешительно, – ты остановишься, когда я попрошу? Если что-то пойдет не так.

..

– Конечно, – не раздумывая, ответил Легрэ и, помолчав, обнял Луиса, прижал к своей груди. – Я не буду переходить границ разумного. А ты думай, что это игра – тебе так будет легче. У тебя вызывает страх физическое насилие, подчинение, невозможность выбора, но знай что, такие, как я, еще более уязвимы перед твоей беспомощностью. Для нас это наркотик, вино, рай, – руки Легрэ заскользили по спине, к талии, ниже. – Пока мы получаем то, что хотим, мы зависимы.

Поэтому Фернандо гоняется за тобой с таким усердием – ему нравится твое сопротивление, то, как ты реагируешь... Признаю, хоть и с великим стыдом, что я сам попался на это.

– Ты уязвим? – руки сами потянулись обнять мужчину, прижаться к его груди. Внутри зарождался постыдный огонь желания, который стекал к ногам и вызывал лихорадку. При мысли о естестве Кристиана, кровь приливала к члену и внутри все начинало гореть. – Я не сопротивлялся. Я защищался. Он пытался меня покалечить..

– Если бы он хотел тебя покалечить по-настоящему, он бы давно это сделал, – ядовито усмехнулся Кристиан, с жгучей ненавистью вспоминая Фернандо.

– Я уязвим... и король -тоже... но теперь ему придется поискать себе другую добычу в своей охоте, потому что я тебя не отдам... Ты мой, Луис... Только мой... – Кристиан отстранился и холодно посмотрел в глаза юноши, и глядя в синий лед его глаз вряд ли можно было догадаться, как сильно он сейчас желал Луиса, как сгорал от страсти.

Герцог удивленно расширил глаза, увидев, как изменилось лицо Легрэ.

Какая в нем появилась хищность. Глаза его скрывали пламя за внешним спокойствием.

– Твой... – как эхо, повторил Луис, завороженный властными руками Кристиана, его мощью, его жаром, обещающим так много и одновременно пугающим неизвестностью. – Что я должен сделать? – спросил с еще сохранявшимся сомнением в правильности согласия.

Легрэ едва заметно усмехнулся.

– Осознать это, – сказал он, забирая из рук юноши ножи.