Монастырь (СИ)

Клал горячие ладони поверх лежащих на коленях, а потом задрожал и кончил.

Легрэ выпил его до последней капли, и до тех пор, пока Луис не обмяк, не выпускал из-под власти горячих губ. А когда это случилось, Кристиан взглянул в глаза Луиса, провел губами по внутренней стороне бедра и мягко улыбнулся.

– Ты очень красивый, когда смущаешься, – сказал он, страстно перебираясь выше и нависая над юношей всей мощью своего тела – это было тело воина – сильное, подтянутое, с развитой мускулатурой. Шальной взгляд ярких синих глаз уперся в лицо юноши.

– Хочешь продолжить?

Юноша кивнул. Этим он переступал барьер, за которым обратной дороги не будет. Церковь отрицает такие связи. Его и без того уничтожат, только если узнают. Но сейчас герцога это мало волновало. Он желал Кристиана. Боялся... Первый раз – он был такой сильный, такой невозможный. Смесь боли, а затем восторга.

– Будет опять больно? – спросил тихо. – Тогда, в подвалах... я никогда до этого... и теперь... я не уверен, – признался он, краснея.

Кристиан немного нахмурился, вспомнив ту ночь, потом погладил Луиса по волосам.

– Ты боишься проникновений? – спросил он серьезно и немного погодя добавил. – Будет, но... совсем чуть-чуть.

– Чуть-чуть... хорошо... – Луис откинулся на подушку и попытался расслабиться, хотя в висках стучала кровь, а колени мелко дрожали от каждого касания Легрэ еще немного, и казалось, что тело взлетит от неги. Герцог доверился рукам, доверился и чуть приподнял бедра.

– Не торопись, – выдохнул Кристиан поцелуем в щеку.

– Просто расслабься и не думай ни о чем.

Легрэ положил руку на член юноши – стал поглаживать, дразнить ловкими движениями пальцев. Язык прошелся по бусинке соска, потом его сжали умелые губы. Выдержка Кристиану давалась с трудом, но сейчас он не хотел ничего испортить – он собирался показать Луису, что бывает без боли, хорошо и прекрасно, что и на земле есть рай.

Эти ласки, подобные бескрайнему голубому небу, в котором рождается новый день и новая весна. Эти поцелуи, расцветающие букетами алых роз на коже.

Эти пальцы, как сама нежность, как само доверие... Юноша застонал. В волосы опять проникли пальцы, перебирая пряди, направляя к чувствительным точкам – так инстинктивно и бездумно. Герцог сам не понимал, что вновь заводится, что постепенно желание возвращается к нему. Его мысли сосредотачивались на том, чтобы ответить, провести по мощной спине, огладить бока, спуститься ниже, сжимая ягодицы мужчины, вновь пробежать невесомо вверх.