Монастырь (СИ)

Руки ласково прошлись по спине юноши, ненавязчиво прижали к себе, и Кристиан знал: если Луис оттолкнет его сейчас, между ними уже никогда ничего не будет – даже той малости, которую Легрэ бережно хранил, даже воспоминаний о его “люблю”, даже от чувств. Больше не будет ничего.

“Преступник! Как ты можешь так целовать?” – сознание поплыло. Сколько не твердил себе герцог, что постыдно себя так открывать. Он сразу ослабел в руках мужчины. Он обвил его шею руками. Прижался, отвечая и стараясь на короткое мгновение отмести все препоны.

Сладкий поцелуй. Жар в теле. Сердце забилось неистово. На дне души растоптанная боль вспыхнула и загорелась, возвращая нежность. Зарыться в его волосах. Почувствовать его запах.

– Все, теперь прощай, – Луис попытался отстраниться. – Мне нельзя с тобой.

– Почему? – Кристиан осторожно удержал, не прилагая больше сил, чем того требовалось. – Я смогу защитить тебя, Луис. Ты нужен мне. Я же чувствую, что небезразличен тебе... Не беги от меня. Останься хотя бы до утра... Хотя бы на час.

.. Я заслуживаю твоего презрения и знаю, что я мерзавец, я плебей, я вообще несчастный человек, погрязший в своей злобе, убивший всех твоих похитителей, чтобы только освободить... увидеть тебя. Останься... Я люблю тебя, Луис, слышишь? Не беги... Подожди хоть немного.

– Ты не заслуживаешь, я хотел прошлой ночью, – юноша коснулся раненой щеки, которую Так грубо кто-то зашил. – Боги! Я ... останусь... да... на час... меня распнут, ты понимаешь? – герцог вновь прильнул к Кристиану, начал целовать его шею, его плечи.

– Оттолкни меня, выгони теперь... Если только войска сюда войдут, нам обоим не жить.

– Я глотку за тебя перегрызу даже самому господу богу, – судорожно выдохнул Кристиан, запуская пальцы в не ровно обрезанные волосы юноши – так бережно, словно сожалея об этом. Он был счастлив и едва сдерживал глупые слезы. И откуда в нем, в Кристиане Легрэ, мерзком и отвратительно лжеце, убийце, воре, столько нежности? Он не знал. Не знал, что может быть так хорошо, что так бывает.

– Луис, – он целовал его, зарывшись лицом в светлые волосы, дышал им, словно безумный, повторяя его имя. – Луис... как же я боялся за тебя.

Юноша отдавался каждому нежному слову, каждому касанию. Опять потянулся навстречу, не в силах отказаться. Он полыхал огнем, прижался близко, гладил плечи, чувствуя каждой стальную мышцу, каждое движение. Ответно целовал и боялся что-нибудь сказать. Он помнил сейчас темные глаза короля, говорившего про боль.