Монастырь (СИ)

Никто никогда больше не трогал. Прости. Глупо вышло.

– Весьма кстати, – юноша развернулся, зашел в келью и закрыл дверь. – Знаешь. Кристиан, – сказал, глядя прямо в глаза, – я кажусь глупым мальчишкой. Ты тоже так думаешь... Наверное, у меня нет прыти воина и я не умею защищаться привычными вам способами. Но я умею выживать. Ты преподал мне урок. Ты ведь этого хотел? А теперь я не могу сказать тебе спасибо. Король обещал уничтожить всю мою семью, если я поведу себя неправильно. Мой младший брат погибнет ни за что.

– Ты вправе выбирать свой путь сам, Луис, – Легрэ подошел к юноше и ласково погладил пальцами по щеке, любуясь в последний раз. – Я тоже получил хороший урок. Нельзя через насилие стать по-настоящему близкими, нельзя кого-то удержать. Я мог бы связать тебя, запереть в этой келье, пойти на поводу у своей эгоистичной проклятой любви... Я ненавижу ее, за то, что она заставляет меня отпускать тебя снова и снова... Я определенно совершаю глупость за глупостью... Так что, в общем, не сильно теперь от тебя отличаюсь, как видишь.

– Это все? – брови поползли к переносице. Ярость только нарастала. – Связать? Растоптать? Вам надо пообщаться с Фернандо. Весьма похожие интересы. Да, Кристиан, кстати, вы отцапали неплохой кусок. Я заплатил вам дважды вчера – и бумагами, и телом. Уберите руку. – он оттолкнул мужчину. – Прощайте.

Легрэ с сожалением кивнул и вдруг твердо сказал:

– Я могу вернуть то, что должен вам, герцог. Чего вы хотите? К Фернандо? Хорошо, вы вернетесь.

.. Вздернуть меня? Для этого вам достаточно попросить короля сделать это. Он с радостью выполнит вашу просьбу, заодно и припомнит мне сегодняшнюю драку в подвале... Может быть, тогда вы сочтете мой долг уплаченным?

– Вот уж благородство весьма кстати. – заметил Луис, натягивая рясу. – Мне некогда с вами говорить, Легрэ. Лучше достаньте мне воды и хлеба. Я очень спешу. Пока еще не поздно. Пока меня самого не вздернули за ту проклятую ночь. Вы, – голубые глаза чуть потемнели, – не виноваты в произошедшем.

Вы такой, какой есть. Но у вас будет больше шансов выжить без такой обузы, как я, в этом месте. – Щеки юноши вдруг покраснели. – Прощайте. Пожалуй, хлеб и воду я и сам найду.

Легрэ и сам не понял, как сгреб Луиса в объятия и поцеловал страстно и с такой любовью, на которую был только способен. В этот поцелуй он вложил все, что у него оставалось: боль, мольбу о прощении, свою любовь и призрачную единственную надежду на их с Луисом будущее.