Монастырь (СИ)

Любовный жар старого красного вина не сравнился бы с той любовью, что испытывал Себастьян к своему прежнему мучителю. Он отдал за эту встречу половину жизни, но так и не сумел забыть... не сумел оттолкнуть от себя нежность, пропитанную кровью... Здесь кровь становилась сладким маревом боли, вынесенным в последующую отчужденность. Инквизитор? Палач? Всего лишь слабость, но такая, что в ней не жаль сгореть без остатка.

Танец двух тел в дикой пляске страсти. И снова Паоло то плавится в нежности, двигаясь медленно, склоняясь к аббату, срывая поцелуи, то срывается в дикий яростный ритм, мучая своего любовника и сам сгорая в этом обжигающем безумии.

Себастьян искал... нашел... Обретая минуты, терял их безвозвратно... Ловил каждый вздох, каждое движение, вбирал всем телом память о странной любви... Не важно любят ли тебя, когда ты любишь сам – с такой отчаянной и глубокой печалью.

– Мой милый, – юноша, ставший мужчиной, в висках которого пробивается седина, его бессмертная душа потянулась к Паоло, чтобы поцеловать и познать вновь.

– Ты мой...

Страсть отгорела, напоследок полыхнув яркой вспышкой, оставляющей после себя светлую горечь, и сменилась утомленной нежностью. Паоло лежал с закрытыми глазами рядом, целуя вслепую соленую от пота кожу любовника, и темные ресницы трепетали, не смея подняться и разрушить последние мгновения волшебства.

– Это все невозможно... – прошептал инквизитор. – Зачем мы живем вот так?.. – он прерывисто вздохнул.

– Просто так получилось.

Послушай, – Себастьян вдруг повернулся на бок. – Я обещаю тебе, что расставание ненадолго. Поверь мне. Я буду тебя ждать. Ты сразу все поймешь... Я... люблю тебя!

Паоло открыл глаза, и они долго скользили по лицу Себастьяна, словно пытались навсегда запечатлеть каждую черточку, не надеясь увидеть снова. Он протянул руку и медленно, с трепетной нежностью провел по спутанным темным кудрям, потом по щеке, задевая припухшие от поцелуев губы."

"====== Монастырь 1: 29 глава ======

29"

"Святейшей инквизиции сегодня с утра было не видно и не слышно – поди, разбери, то ли узнали уже все, что хотели, то ли выбирают время, чтобы нагрянуть.

К вечеру Этьен уже извелся – работа валилась из рук, книги не шли на ум чуть ли не первый раз в жизни, а к алкоголю библиотекарь решил не прибегать – мало ли кто заглянет. К привычной уже тревоге за судьбу книг, монастыря в целом и, чего греха таить, за собственную шкуру, добавились беспокойные мысли.