Монастырь (СИ)

Все труднее становилось удерживать рваные выдохи, все сильнее мешались в Микаэле безудержное желание дерзко ответить, ударить даже, не позволяя касаться вот так – властно, жестко, оглядывая голодными глазами."

"- А я все не решу, готов ли каяться.

Дерзость, все же появилась в голосе, заставляя Микаэля опасливо перехватить руку, сжимающую его бедро.

– Долг каждого святого отца помочь заблудшему сыну принять решение о покаянии, – Паоло положил вторую ладонь на другое бедро Микаэля, надвинулся на него, жадно целуя по плечам, ключицам, спускаясь к соскам.

Микаэль прогнулся: так хорошо было от этих поцелуев, – и, теряя равновесие, упал спиной на подушки, утягивая Паоло за собой. Да так, что тот оказался почти что лежащим на травнике. Обнаженная кожа на груди терлась о такую же обнаженную кожу. Светлые волосы рассыпались по красному бархату покрывала, обрамляя голову Микаэля короной. Он приподнялся на локтях и коснулся губ инквизитора. Тут же отпрянул, откидываясь, и положив руки тому на пояс штанов.

– Что-то .... Я... Смел слишком...

– Давай уровняем, – усмехнулся Паоло и начал растаскивать штаны с травника, глядя ему в глаза.

Травник ответил на улыбку, закусывая губу и дерзко подмигивая инквизитору. А потом толкнул его в грудь, заставляя откинуться на спину. Навис над ним, пологом рассыпая волосы по груди Паоло, нежно целуя его в шею и проводя языком все ниже. Цепочкой влажных сладких касаний по груди, долгий жаркий поцелуй чуть ниже пупка – и Микаэль потянул штаны инквизитора вниз.

- Так ли каются? Или мне стараться лучше?

Тягучая, тянущая сладость внизу живота, разливающаяся под губами травника, шелковая щекотка волос. Паоло запрокинул голову, наслаждаясь, ладони гладили Микаэля по спине, ныряли под пояс, сжимая упругие ягодицы и стягивая ткань прочь.

– Хорошее начало, сын мой, – ответ с придыханием. – Но покаяние должно быть искренним и... – пальцы скользнули между ягодиц, – глубоким... – чуть нажали на плотно сомкнутое колечко мышц.

Микаэль вздрогнул, замирая и инстинктивно уходя от таких касаний. Одно дело, прижимаясь щекой к бедру Паоло, решаться на то, чтоб ладонью погладить достоинство инквизитора, краснея еще больше от мыслей, что можно то и не ладонью. И совсем другое – чувствовать его пальцы между ягодиц. О, как же злился травник на себя за свое смущение.

– Святой отец... Боюсь, я вас сегодня разочарую... Так... каяться... Мне еще не доводилось....