Монастырь (СИ)

– Луис попытался улыбнуться, вдруг перестав бояться и поняв, что происходящее неотвратимо, как наступление весны. – Если вы мне объясните, что хотите от меня прямо, я буду вам очень благодарен. – Луис все же приподнялся, чтобы устроиться на подушках. О блаженство! Просто лежать и греться.

– Ты, наверное, хочешь пить, – король на мгновение вынырнул из тени, подвинув бокал, стоящий на столе, ближе к юноше. – Пей. Здесь вода.

Заданный ему вопрос мужчина проигнорировал.

– Благодарю, ваше величество, – юноша не взял воду, зато зачем-то полез из кровати и встал, чуть пошатываясь.

– Ваше величество не давало мне привилегий сидеть при нем. – добавил он.

– А игнорировать мои приказы я давал привилегию? – раздался спокойный голос Фернандо. – Пей.

– Еще раз повторю свою просьбу, разрешите мне отбыть к моему дяде. – настойчиво попросил Луис. Он убрал волосы, что лезли в лицо за уши. Густые, волнистые... Нужно будет отстричь. – Я не хочу причинять вашему величеству никакого беспокойства. – герцог вдруг вспомнил про подвал и монаха.

Наверняка, когда его нашли, то и рясу заметили. – Обещаю, что не потревожу вас никогда.

– Луис, ты во второй раз проигнорировал мой приказ. Вспомни, о чем я тебе говорил. Захочешь пить, скажешь Артуру.

Фернандо встал, вылил воду в кувшин и, забрав его с собой, тут же вышел из комнаты. Его сменил молчаливый гвардеец, затаившийся в тени в углу.

Зря не выпил. У мальчика сейчас начнется ужасная жажда.

***

“Спаси и сохрани нас, Господи... Аминь...”

Микаэль поднялся с колен, оправляя рубаху из тонкой выбеленной шерсти, с вышитой темными нитями каймой по рукавам – специально за ней в схоронку заходил.

А еще и настоев захватил – два смешал и выпил, а остальные – все, как наставник в ученьях своих говорил, слово в слово выполнил... Поправил обереги, охватывающие запястья и неторопливо переплел косы, осторожно вплетая в волосы тонкие светло-коричневые нити....

Вина за оставленного в подземелье мальчишку терзала душу, но все громче звучали в сознании слова наставника, которые он не раз повторял юному лекарю – “Нельзя помочь тому, кто помощи не желает”.

Травник понимал, что горе как раз тому, кто встанет между человеком и его собственным выбором. Свою судьбу – мы всегда выбираем сами.

Время близилось к вечерней – и надо бы делать то, на что решился еще идя по темным холодным туннелям... Долг благочестивого монаха – поговорить с отцом-настоятелем и предупредить об услышанном. Вдруг получится помочь обители большой беды избежать.