Монастырь (СИ)

– Я уповаю на то, что мальчик остался жив. Я за него отвечаю перед Богом. А потому сразу отправил монаха в город, но кажется – его все же похитили контрабандисты. Порт. Сами понимаете. А арабы все еще держат свой форт. Мы вынуждены считаться с врагами господа нашего. А также блюсти интересы государства, дозволяя им торговать.

– И зачем Вы все это рассказываете мне? – Паоло картинно приподнял бровь. – Я за этого мальчика, слава Богу, ни перед кем не отвечаю. Вам разве непонятно, зачем я здесь, дорогой мой... падре Себастьян? – губы инквизитора прорезала усмешка, – Ааа, я понял, грешок-то на душе есть по поводу этого мальчика, и теперь вы пытаетесь доказать мне, что вы весь такой заботливый и все о других, все о других? Ночами, небось, не спите, все о бедных мальчиках молитесь.

А у меня вот другие сведения есть... свидетельство, что этого мальчика пытали по вашему приказу, вымогая у него дарственную монастырю. Ай-ай-ай, даже и не знаю, кому мне теперь верить.

– Дарственную? – удивление Себастьяна было искренним и неподдельным.

– Что вы, падре Паоло? Вас кто-то ввел в заблуждение. Герцог Сильвурсонни жил рядом с моей кельей. Я оберегал его от любой обиды. Но он сбежал, собравшись за моря. Я хотел дождаться ответа от государевой службы, что сей отрок не сотворил ничего дурного, но он... – скорбный вздох, – так глупо подался в эти проклятые лабиринты. Не представляю зачем? Юношеское любопытство. Кто сказал вам такую глупость про дарственную?

– Птичка на хвосте принесла, – улыбнулся Паоло, – У Вас есть еще, что мне сказать или это все? Ибо, увы и ах, проблемы юного герцога меня совершенно не интересуют, это, знаете ли, из сферы мирского, а я призван следить за чистотой веры.

– Грешен, падре Паоло, – аббат упал на колени перед инквизитором и склонил голову. – Каждый день молю Бога о прощении грехов... Мирские дела веду, дабы край процветал во славу Господа. Братьев научаю и наказываю за их прегрешения... Теперь вот жду вашего решения и на вас уповаю. Отпустите грехи.

– Если бы только грехи, – тихо ответил Паоло, а потом его голос обрел сталь. – Следующий наш разговор будет официальным допросом, Себастьян, с протоколом и при свидетелях... Или, – он протянул руку и сжал подбородок аббата, заставляя его смотреть в глаза, – ты предпочитаешь, – он наклонился к нему совсем близко, так что даже дыхание можно было ощутить, – без свидетелей?

Аббат зрел серое небо, темноту непогоды, которая окутывает день, и видел... Помнил... Знал...