Молчание пирамид

Вам поверят? Только откровенно?

— В это поверить невозможно…

— Правильно. Сейчас вас просто уволят из органов за профнепригодность или слабое здоровье. А раньше кроме этого поместили бы в лечебное учреждение, чтоб не распространяли вредные слухи. Вот в этом отношении время изменилось.

Песочница и его абсолютно трезвые рассуждения никак уже не сочетались.

— Неужели вы в самом деле проваливались под землю? — осторожно спросил Самохин.

Допш посмотрел на него из-под кустистых и еще черных бровей.

— Слышали, есть такая клятва: чтоб мне сквозь землю провалиться?

— Ну, разумеется…

— А ну, поклянитесь, что пришли ко мне с чистыми помыслами!

— И что же будет?

— Вы сначала поклянитесь!

— Чтоб мне сквозь землю провалиться, — выдавил Самохин, глядя себе под ноги.

Бывший смершевец почему-то озлился.

— Конечно! Здесь не провалитесь, потому что под вами твердь. А есть места, где лгать нельзя! С чистыми он пришел…

— И где же такие места?

— Пожалуйста, могу указать.

— Что-то не слышал про такой бор…

— Как же не слышали? Там еще потом пустыня была, пески. — Допш явно забыл, где это, и растерялся. — Да все знают… Если ложно поклянешься, сразу в Тартарары…

— Это в Московской области?

— Вы что?.. Нет… Погодите, а где же Горицкий бор?

— Тартары — это так Сибирь раньше называлась, — подсказал Самохин.

Он просиял.

— Верно, в Сибири это!

— А в какой области?

— Не знаю… Тогда областей не было… Назывался Западно-Сибирский край.

— Может, там близко река была? — еще раз попробовал навести его Самохин: память у смершевца превратилась в пунктирную линию.

— Река была! — ухватился тот. — Сватья! Большая была, извилистая. По ней еще лес сплавляли!

— Разве есть такая река?

— Сейчас уже нет. — Он что-то вспомнил. — Еще тогда всю песком занесло…

На его лице возникла страдальческая гримаса, и это было единственным, что выдавало глубоко скрытую душевную болезнь. Однако при этом он вроде бы уже созрел, чтоб говорить о сокровенном.

— В своем письме вы писали о некоем пророке, — осторожно начал Самохин, — который должен явиться. Его имя — Ящер…

— В каком письме? — Допш привстал, руки его снова задрожали, лопатка выпала. — Я ничего не писал!

— К нам попало одно ваше письмо, старое, конца шестидесятых… В ЦК КПСС.

— Как это — попало?

— Нашли в вашей истории болезни.

Он расслабленно опустился на песок, лицо заблестело от пота.