Молчание пирамид

 — Два года уговаривал — едва уговорил родителей, чтоб отпустили ко мне в лагерь…

— Ты что же, и женишься на ней?

— Мала она еще, чтоб замуж выходить. Вместе жить станем. Мне ведь еще надо жену свою воспитать, научить. Потом и жениться. Здесь хорошо, никто не мешает. Я тут первый раз свободу почувствовал.

— Ты что, рехнулся? Кто ее сюда пустит?

— Сама придет, как ты пришел.

— Слушай, Ящерька, да кто же она такая, невеста твоя?

— Богиня…

— Нет, это я понимаю. Сама-то кто будет? Из каких?

— Земная пророчица, именем Ящерица.

— Ладно, жди, — согласился Никитка, видя, что брат заговаривается. — Ты мне укажи-ка место, где клад спрятан. Поблизости тут есть?

— Должно быть, есть, — говорит Ящерь. — Но указать не могу. Нельзя без нужды клады указывать.

— Да у меня нужда знаешь какая? А у матери нашей, тетки Анны? Живот от лебеды раздулся, до сих пор в лесу жилы рвет…

— Так ты ее освободи, пусть дома сидит. Сам работать иди.

— Не дают подходящей работы. Неужели я, офицер и орденоносец, быкам хвосты крутить пойду? Нет, Ящерь, говори, где клад откопать.

— Эх, брат, жалко мне тебя и тетку Анну. Помог бы… Да ведь клады и мне не открываются, если нужды нет.

— Ладно, — стал хитрить Никитка. — Раз тебя здесь за предсказателя держат, предскажи-ка мне судьбу. Как у меня жизнь сложится?

— Это смотря как ты пожелаешь.

— Я, конечно, желаю себе хорошую жизнь.

— Тогда тебе сейчас уходить надо, — сказал Ящерь. — Скоро часовой дырку найдет, где ты пролез, тревогу подымет и начнется шмон.

— Это ты спровадить меня хочешь?

— Уберечь хочу. Не уйдешь через минуту — возьмут и посадят с ворами. Обид не вытерпишь, в драку бросишься и зарежут тебя, Никитка. Вот и вся судьба.

— А если уйду? — не так-то просто испугать фронтовика.

— Это опять как сам захочешь.

— Ну а поточнее?

— Уйдешь — отца родного увидишь, как домой вернешься. Он тебя по правильной дорожке направит — послушайся его. Тогда и кладов не нужно будет.

Никитка не поверил, однако и сам понял, дольше оставаться нельзя, полез в свою дырку, сказав напоследок, мол, как невеста твоя придет, на свадьбу позови, очень уж хочется взглянуть, что это за пророчица такая — посмеяться хотел над братом.

Приехал он домой и точно: сидит в избе отец родной, Артемий, про которого думали, сгинул в тайге у кержаков, всю войну ни слуху ни духу.