Молчание пирамид

А лагерь этот чудной назывался шарашкой: ни бараков тебе, ни производства какого, зеки живут в избушках или в избах по несколько человек и всякими науками занимаются — вроде института, только колючая проволока в один ряд и охрана из всяких узкоглазых — по-русски ни бельмеса. Сбежать отсюда запросто можно, да не бегут почему-то.

А свиданий не дают, хоть ты какие награды надевай, мол, секретный объект, не положено. Никитка к начальнику подкатил, а одарить-то нечем, трофеи прогулял; снял с груди три медали «За отвагу» — на! Только к брату пусти.

А Никитка за этот орден чуть трижды не погиб. Хоть его награды и стали побрякушками для властей, но все равно жалко. Плюнул он, сгреб медали и ушел. Ночью же прошел вдоль зоны, изучил, нашел слабое место, прорезал проволоку и уже в лагере. Но где искать Ящеря? Зашел в первую попавшуюся избушку, а там зек над чертежами сидит.

— Ящеря знаешь?

— Какой номер?

— Не знаю. Вы что тут, по номерам?

— А ты новенький?

— Новенький."

"— Он кто? Физик? Конструктор?

— Да не конструктор он, а что-то вроде бабки-гадалки. Знает, что будет.

— Так бы сразу и сказал. Все двухсотые у нас во-о-н там живут.

— Какие это двухсотые?

— Номера у предсказателей такие, круглые.

— Их что, много?

— Да нет, двое всего, старый и молодой.

— А ты какой будешь?

— Я трехсотый, химик.

Заходит Никитка в указанную избушку — электричество горит, на столе картоха с селедкой, сала кусок, хлеба полбуханки. Глубокий старик на нарах спит, как мертвец, лицо уже синее, а сам Ящерь у порога встречает.

— Ждал тебя, брат. Третий день вижу, как ты ко мне бьешься.

Обнялись, за стол сели, Никитка чекушку достал.

— За встречу? Выпили и сразу к делу.

— Матери указывал, где золото лежит?

— Указывал.

— А еще можешь указать?

— Могу.

— И много добра в земле спрятано? Ящерь оглянулся на старца.

— Много… Если по всей земле, так не счесть. Никитка из-за стола встал, пилотку на голову.

— Пошли со мной!

— Куда?

— На волю!

— Не могу.

— Почто же?

— Так и быть, тебе, как брату, скажу… Я тут невесту свою жду. Сам-то к ней прийти не сумел в срок, вот теперь и мытарюсь…

— На воле подождешь!

— Нет, я сюда ее вызвал. Она ведь еще дитя совсем, девять годков всего. Придет, а меня нет, — взгрустнул Ящерь.