Моё чужое лицо

Он осторожно прижал меня к себе и прошептал на ухо:

— Не плачь. Я сделаю так, что ты будешь мне доверять.

Мой собеседник даже не подозревал, что это невыполнимая задача, потому что дело вовсе не в нём, а во мне. Алексей убрал мои руки от лица и стал нежно его целовать, потом нашёл мои губы. Я не сопротивлялась. Сейчас мне было просто необходимо хоть немного его тепла, его близости. Его поцелуи становились всё настойчивей, а ласки — откровенней. Вдруг он отстранился и, с трудом справляясь с дыханием, глухо сказал:

— Всё, ты должна решить, чего ты хочешь.

Дальше я не смогу остановиться.

Я опустила голову, и он встал.

— Хорошо, я подожду. Я умею ждать.

Алексей вышел из комнаты, а я накрылась с головой одеялом и дала волю слезам.

32

Наши отношения с Алексеем за короткое время изменились в третий раз. Теперь он больше меня не искушал и не сторонился. А старался находиться побольше в моём обществе. Когда я готовила, приходил на кухню и наблюдал или помогал мне, и часто поднимался по вечерам в мою комнату.

Но сейчас он вёл себя как друг. Точнее, как человек, желающий стать близким другом. Расспрашивал обо всём: что мне нравится, а что нет, о чём я мечтаю, где бывала, куда хочу поехать и так далее. Его вопросы не заканчивались, невзирая на то, что большинство из них я игнорировала. И даже не потому, что не хотела отвечать — просто не могла.

Но это его не смущало. Он лишь задумчиво поглядывал на меня и продолжал расспросы, а ещё рассказывал о себе. Любимые фильмы, любимая еда, самые запомнившиеся путешествия, детские приключения.

Пусть я и не показывала заинтересованности, на самом деле с удовольствием слушала то, чем он со мной так щедро делился. Единственная тема, которую Алексей никогда не затрагивал — всё, что касалось его жены. А меня это волновало больше всего.

Однажды вечером я сидела в своей комнате и придавалась невесёлым мыслям. Хотя причин для них и так достаточно, сегодня был особый повод. Алексей весь день отсутствовал. Приехал поздно и тоже в мрачном настроении, даже от ужина отказался.

Я уже подумывала лечь спать, чтобы быстрее наступило завтра, когда он постучал ко мне в комнату. Зашёл, прислонился к косяку двери, помолчал немного и спросил:

— Ты ведь знаешь, какой сегодня день?

— Ты о Ксении? — он кивнул, и я ответила: — Знаю, конечно. День её рождения. Ты тоже помнишь?

— Помню. С утра ездил на кладбище.

— Почему меня не позвал?

— Прости, хотелось побыть одному. Да и ты не вспоминала, я думал, забыла.

— Ты ошибся.