Моё пост-имаго

– А что это ты не в «Слюнявом Крилби», Бикни? – осведомился, уперев кулачищи в стойку хозяин паба. – Прощелыга Дуддс не доливает? Или отказывается наливать в долг? Так ты у меня тоже на почетном месте значишься! – Он, не оборачиваясь, ткнул за спину, где меж рядами мутных бутылок висела грифельная доска, на которой мелом были вычерчены имена должников и суммы долга.

Бикни сглотнул, отметив, что его имя выделено жирным и стоит едва ли не во главе списка (его могли увидеть даже те, кто якобы не умеет читать).

– Артур, скажи ему…

– А что ты на мистера Клокворка вечно киваешь, а, Бикни? – неодобрительно спросил трактирщик, хмуря густые черные брови. – Мистер Клокворк стаптывает подметки в пыль, продавая эти несчастные шестерёнки, пока ты и в ус свой рыжий не дуешь! Может, сам начнешь разгребать свои долги, а?

– Все нормально, мистер Криспи, – добродушно сказал Артур. – Я тут продал несколько шестерёнок возле Железного рынка и еще парочку господам паровозникам. Вот… – он выложил на стойку горсть пенни-пуговиц.

– Ну, положим, – осторожно ответил хозяин паба.

– Как вы, должно быть, слыхали, сегодня в полночь состоится трансляция из Старого центра. Радиоспектакль «Зловещее Убийство».

– Таинственное, – исправил Бикни. – Убийство не зловещее, а таинственное.

Доктор кивнул, даже удивившись столь логичной и последовательной мысли от воришки.

– Разумеется, слыхал, – ответил трактирщик, игнорируя Бикни. – Перед рассветом кто-то приклеил афишу на дверь паба. Как будто это афишная тумба какая-то. Да и народ обсуждает весь день, залюбопытили совсем. Но у меня нет радиофора.

– Зато у нас есть! – радостно поднял указательный палец вверх Бикни.

– Вернее, не у нас, – уточнил мистер Клокворк, – а у дворника нашего соседского, мистера Тоббса, но он будет рад его притащить. Что скажете, мистер Криспи? Устроим сегодня прослушивание?

– Гм. – Трактирщик уже прикидывал, сколько удастся выручить на продаже горячительного при подобным поводе. Да он может забить паб народом под завязку и за ночь распродать все запасы. Даже старую, никому не нужную тошниль, дрянь и пьянь.