Моё пост-имаго

Тот как раз о чем-то говорил с хозяином паба мистером Кулаки и двумя какими-то джентльменами. По напряженной спине и коротким дерганым движениям доктора было прекрасно видно, как ему претит это место и что только лишь дело вынуждает его сейчас здесь находиться и общаться с этими людьми. Джаспер мог бы поклясться, что дядюшка в эти мгновения испытывает невероятные мучения и считает, что, просто стоя у заплеванной стойки, уже совершает какой-то героический подвиг.

– Что слышно на площади? – спросил Джаспер у Винки.

Винки постоянно торчал у здания вокзала – чистил за плату выхлопные трубы кэбов, бегал с поручениями у кэбменов.

Маленького мальчика, шныряющего между огромных колес, никто никогда не замечал: он хоть и мелькал тут и там, но для взрослых был будто бы невидимкой и часто становился свидетелем различных прелюбопытных вещей.

– Ой, все заметушилось! – горячо проговорил Винки. – Туманный шквал перебудоражил народ на площади. Странные дела творятся…

– Странные?

– Знаешь фликов вокзальных Бэнкса и Хоппера?

– Как не знать, – нахмурился Джаспер.

– Можно сказать, мы с ними близкие друзья…

Последняя встреча с незабвенными Бэнксом и Хоппером у Джаспера и его дядюшки состоялась буквально только что. Почти сразу же, как доктор Доу определил, куда именно Черный Мотылек скрылся со станции пневмопочты «Чемоданная площадь», в центральную рубку заявились обе указанные личности. И заявились они, разумеется, с помпой: громыхали, топали башмакими, ругались и разгоняли со своего пути испуганных пересыльщиков – разве что не клаксонировали.

Увидев доктора Доу и Джаспера, они надулись до такого состояния, что к ним можно было цеплять гондолы и устраивать дирижабельные рейсы над городом. Толстяк Бэнкс, кипя от ярости, пытался что-то заявлять о носах, лезущих в чужие дела, о хвостах, прищемленных мышеловками, и о поджариваемых на углях пятках, а Хоппер традиционно жевал воздух своей квадратной челюстью.

Шумным полицейским тут же была предъявлена подписанная самим господином комиссаром Тремпл-Толл бумага, которую доктор предусмотрительно прихватил с собой.

В бумаге сообщалось, что Натаниэль Френсис Доу имеет полное право заниматься расследованием убийства, произошедшего в поезде «Дурбурд», а служащим различных ведомств и простым жителям города вменяется неукоснительно и всячески ему в этом содействовать.

Констебли сперва глазам своим не поверили. Джаспер даже испугался, что Бэнкса вот-вот хватит удар, а Хоппер немедленно совершит самоубийство в знак протеста.