Моя Нирвана

Находясь у линии финиша, мы не видели, чья именно это машина: Миши или Никиты. Я бежала, что есть силы, и молилась, чтобы это был не «Мустанг». А когда увидела перевернутым именно его, мое сердце рухнуло вниз.

А дальше, как в замедленной съемке. Парни, быстро добежавшие до автомобиля, открыли дверь и вытащили Мишу. Он не двигался. Его успели оттащить от машины быстрее, чем она загорелась, кто-то тут же стал звонить в скорую, а я просто упала на колени рядом с его бездыханным телом, трясущимися руками сняла с него шлем и стала щупать пульс.

"И именно в эту самую секунду, прикладывая два пальца к Мишиной шее, я поняла, что люблю его. Больше жизни, больше всего на свете. И что если пульса не будет, то не будет больше и меня.

С того дня моя жизнь больше похожа на жалкое существование. У меня и до этого не было особых радостей, но тут просто все смешалось в одно серое месиво. Утро — универ — дом — сериал — кровать. И так каждый день. Иногда встречи с друзьями, иногда бейсбол с Яром, иногда ужины с папой или с мамой.

Любовь — это боль.

Бесконечно долгая, тупая, ноющая боль, которая изнашивает сердце и душу. Особенно когда точно знаешь, что у твоей любви нет будущего. Когда предмет твоей любви не видит тебя в упор, и тебе приходится обращать на себя его внимание силой. Не важно, какое это внимание: позитивное или негативное.

Конечно, я мечтаю, чтобы однажды Миша говорил со мной спокойно. Не хватал меня за руки и шею, не тянул за волосы, не орал, не говорил, что ненавидит. Но общаться со мной нормально он не хочет, поэтому мне приходится довольствоваться тем, что есть. И уж лучше так, чем вообще никак, чем он упорно будет делать вид, что меня не существует.

Футболка Ярослава на плече уже промокла от моих слез. Друг утешает меня мягкими поглаживаниями по спине и снова и снова повторяет, что я должна жить дальше.

— Лиза, хватит, — слегка трясет меня. — Дай шанс этому Диме. Или не Диме, а кому-то еще. Но хватит хоронить себя заживо.

Я согласно киваю головой, прекрасно понимая, что Яр прав. Папа и Кристина не собираются рассказывать Мише правду, я тоже не могу это сделать, поэтому единственное, что мне остается — пытаться жить дальше.

Может, уехать куда-нибудь далеко-далеко?

С силой сжимаю в кулак траву на земле.