Моя Нирвана

Лет до 13 на каждый свой день рождения, задувая свечи, я загадывала, чтобы мой папа и моя мама поженились.

Я мечтала, что однажды мы будем жить втроем: я и мои родители. Не будет мачехи, не будет отчима, не будет Миши, Иры, Леши и Кости. Но моей мечте, естественно, не суждено сбыться, потому что папа слишком сильно любит свою жену, а мама своего мужа.

Я очень берегу в памяти моменты, которые проводила вместе с родителями. Их было мало, но все же есть. Однажды, когда папа возвращал меня к маме после выходных с его семьей, я уговорила отца попить с нами чай.

Помню, это неловкое выражение лиц у родителей, когда я стала ныть, что хочу посидеть с ними обоими на кухне, а они испуганно переглядывались между собой. Отец согласился задержаться на полчаса, и мы сидели на кухне только втроем: я, мама и папа. Отчим с Костей куда-то уехали, и я представляла, что их вообще нет, а есть только я и мои родители. И мы втроем — семья.

Но потом папе позвонила его жена, и он быстро засобирался домой, а через 20 минут после его ухода вернулись и отчим с Костей.

Все это — моя самая большая тайна, о которой я никогда никому не рассказывала. Даже своим лучшим подругам. В детстве я глупо лелеяла мечту о воссоединении родителей, веря, что однажды она исполнится.

Сейчас в свои 16 лет я понимаю, что она никогда не исполнится.

И хоть я уже повзрослела, все равно мне больно смотреть на моих братьев и сестру, которые живут со своими обоими родителями.

Кроме Миши.

С этим человеком у меня отдельная война. Я не знаю, почему и из-за чего она началась. Но просто она есть, сколько я себя помню.

В детстве он ломал мои игрушки, всячески старался сделать мне больно и обидеть посильнее. Именно Миша сказал мне, что Деда Мороза не существует.

Еще он внушал мне, что я папе не родная дочь. Так как на постоянной основе я жила с мамой, а не с отцом, Миша часто говорил, что я чужая девчонка, о которой папа заботится из жалости. Мол, я несчастная сиротка, которую отец зачем-то удочерил.

Я никогда не верила Мише, потому что всегда чувствовала папину искреннюю любовь, но все-таки брат был очень убедителен.