МОЯ. Не отдам! (СИ)

Но потом они делают по-своему. Я как-то спросила:

— Па, они, что, тупые?

— Они самонадеянные, доча. Делают все через жопу, и твой папа их потом из этой жопы вытаскивает и делает чистенькими, — закрывает глаза, снова открывает. — Не будь самонадеянной. Принеси еще один плед. Ноги мерзнут что-то…

В следующий миг я уже с пледом в руках, укрываю папе ноги и вдруг замечаю, что под нижним слоем пледа вместо ног белеют могильные кости, как у скелета.

Прикрываю пледом.

Боюсь поднять глаза и увидеть вместо глаз отца — пустые глазницы черепа.

— С тех самых пор мерзнут ноги, с тех самых пор и мерзнут, доча...

***

Просыпаюсь в холодном поту.

У меня самой ноги мерзнут жутко, и навязчивый сон никак отпускать не желает.

Включаю всюду свет, ставлю на тв музыкальный канал погромче.

Принимаю душ, тщательно умываюсь, переодеваюсь, собираю самые необходимые вещи.

Вадим присылает сообщение: «Еду. Черт, малыш, как далеко ты забралась! Зажопинск…»

До назначенного часа встречи остается час.

Он тает чересчур быстро, я смотрю на минутную стрелку часов, не понимая, куда она так несется! Зачем?!

Пора…

Мне страшно.

Но потом усилием воли стряхиваю оцепенение: Вадим такой путь проделал. Надо увидеться.

В новостях что угодно написать можно, а как обстановка?

Как сам Вадим?

***

Я на условленном месте. Непримечательная сетевая пиццерия с оранжевой птицей на эмблеме. Вечером здесь всегда людно: полно школоты, студентов и семей с небольшим достатком.

Видел бы папа, какую гадость я планирую съесть, схватился бы за сердце…

Оно, кстати, скулит, как побитая собака.

Колокольчик звякает.

В пиццерии появляется Вадим.

Рослый, широкоплечий, лицо повзрослело. Прическа более строгая, подстрижен коротко. Он отрастил щетину и небольшие усики над верхней губой. Движения резкие."

"Вадим осматривается. Я испытываю необъяснимое желание лечь ничком на деревянную скамейку и спрятаться под стол, но вместо этого остаюсь сидеть, засекая секунды, через сколько он меня заметит.

Телефон звонит.

Поднимаю его, поднеся к уху.

— Алло.

— Все, вижу тебя, — и направляется в мою сторону широким шагом.

В самый последний момент замечаю, что у него левая рука в лубке, прижата к груди. Пиджак надет на одну сторону.

Привстаю, замерев.

Вадим улыбается, глаза снуют по лицу, губам, по телу, снова поднимаются к лицу, но в глаза не заглядывает.