МОЯ. Не отдам! (СИ)

Если прибрал к рукам все, чем владел отец, избавляться от работающего бизнеса не стал.

Шарюсь по объявлениям. На той же улице, где находится наш дом, продается соседний. Выложен видеообзор улицы, территории. Жадно смотрю, выхватив кусочек знакомых очертаний…

Сентиментально ноет в груди, в животе вдруг появляется пустота. Не думала, что буду скучать, но скучаю, хотя обстановка постоянно была не самая спокойная и люди ходили разные. В том числе, сам Калмыченко и его прихвостни…

Для них было в порядке вещей сунуться даже посреди ночи, если дело срочное, громко разговаривать, шутить грязно, стучать по светлому паркету ботинками, не разуваясь.

До сих пор помню, как в детстве, однажды утром после очередного визита я заметила что мою любимую фарфоровую кружечку бирюзового цвета с золотой каемочкой превратили в пепельницу. Пепельницу, блин! Я просто забыла ее убрать вечером. Утром она уже стояла загаженная и выглядела для меня будто туда накакали.

Подавляю злость и ищу дальше.

Калмыченко Руслан Тимурович.

Вдруг сдох, думаю с надеждой, прежде, чем нажать поиск.

Вадим сказал, все изменилось. Вдруг Калмыченко просто сдох, а я не в курсе?

Поисковой запрос обрабатывается меньше, чем за минуту.

Калмыченко Руслан Тимурович с прошлого года является мэром города, и в интервью делится скромными мечтами возглавить целый край!

— Я человек из народа и, как никто другой, понимаю его нужды…

Тошниловка.

Нет сил слушать его! Просто нет сил…

Человек из народа нашелся! Как протоптал дорожку, мразюка…

Все под себя подмял, и мой папаша ему в этом помогал, подчищал за ним хвосты, исправлял, придавал законный вид, искал лазейки.

Откладываю телефон подальше и долго думаю перед тем, как позвонить Вадиму.

Интересно, что он скажет?

Холодок по венам струится, когда слушаю гудки. Их всего два.

— Алло.

— Это я. Ника. Говорить можешь?

— Моника! — голос Вадима звучит странно.

Странно на фоне недавнего разговора, где он был скуп."

"— Моника, наконец-то. Почему ты не перезвонила? — говорит с укором.

— Я ждал. Когда ты не позвонила, я начал переживать. День, второй, третий… Я с ума едва не сошел. Позвонить тебе не мог! Как же я рад тебя слышать. Как же сильно я рад…

Слышатся посторонние звуки, шорохи какие-то. Голос мужчины раздается будто немного издалека, потом снова приближается.

— Здесь намного удобнее разговаривать, чем в кабинете. Слушаю тебя, Моника… Как ты? Я так скучаю по тебе… Хочу встретиться.

Мы долго болтали.