Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

Раздумываю над природой его плохого настроения, мы как раз проходим небольшой крытый двор, длинную поленницу и оказываемся на улице. Стараюсь удержаться на узкой дорожке в своих скользких уггах, пока мы не добираемся до небольшой избушки, похожей на ту, что была у Бабы-Яги, только без куриных ног.

— Иди, — отстранённо кивает Мирон на низкую дверь.

Озираюсь и нервно всхлипываю. Раньше я без проблем могла проявить при нём любое чувство — растерянность, слабость, страх.

Сейчас же…

Увы, безграничное доверие между нами смывается.

— Я боюсь, — всё же решаюсь быть искренней.

— В смысле? — косится непонимающе.

— Ну… хмм… я в первый раз такое вижу, — раздражаюсь. — Бли-ин!..

Чего он хочет от меня?

Я же не в Последнем Герое участвую?..

Бани, в которых я бывала, располагались при пятизвёздочных отелях или больших загородных комплексах, куда отец возил нас на выходные.

Здесь же низкая сторожка с покосившейся дверцей и прибитым к ней войлоком.

Это ведь не квест с бутафорией. Реальная жизнь.

— Ладно, всё Громов, — взрываюсь как сигнальная ракета. — Я не пойду.

Помру от грязи!

Но туда не пойду!

Разворачиваюсь и запахиваю пуховик поплотнее. Холод покалывает щёки и пробирается с вдыхаемым ледяным воздухом внутрь.

С одной стороны, мне ужасно хочется в тепло. Там внутри этой избушки, наверное, здорово. Погреться и помыться.

Два дня без душа — перебор.

С другой…

— Блядь!.. — перебивает мои мысли звериный рёв за спиной.

— Твою мать!.. Как ты мне дорога, Карамелина!.. — рычит Мирон и резко хватает за руку. — Всю душу мне вымотала, коза.

— Я твою душу даже не трогала, — ворчу под нос, переставляя ноги. — Сам козёл, понятно?..

Из-за открытой в баню двери вокруг нас поднимается облако пара. Это очень символично, потому что мы оба на взводе.

Внутри жарко.

Вкусно пахнет хвоей от веника, который висит над потолком. Аккуратно укладываю полотенце и мужскую хлопчатобумажную футболку, которую мне выдала Галина Сергеевна.

Мирон без разговоров отворачивается к двери, стряхивает с рук куртку, вешает её на гвоздик, вбитый в стену, и усаживается на край лавки спиной.

Понимая, что таким образом, он предлагает мне помыться, быстро раздеваюсь: стягиваю легинсы с бельём и топ.

Я абсолютно голая, а помещение вокруг нас размерами со спичечную коробку.

Мамочки…

Сердцебиение не даёт покоя.