Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

— Иди в задницу!

Сама не понимаю, как мои локти оказываются в мужских ладонях. Вырываюсь, но это бесполезно.

— Что ты сказала? — смотрит на меня волком сверху вниз.

— По-шёл в зад-ни-цу, — шиплю в десяти сантиметрах от взбешённого лица.

Крылья его носа развеваются так, будто Громов собирается взлететь на воздух. Он переводит взгляд чуть ниже, на мои губы, и я в ту же секунду вспыхиваю.

Опускаю голову, облизываясь.

По телу проносится горячая волна с кульминацией в виде мощных разрядов, когда вижу внушительный бугор перед собой.

Он… возбуждён…

— Мия… — выговаривает Мирон, нависая надо мной.

Мотаю головой и мягко извлекаю руки из его ладоней. Быстро подхватив куртку, вылетаю из бани на улицу.

Бегу в дом. Холода теперь не чувствую, полный раздрай…

В комнате скидываю куртку и прекрасно понимая, что завтра буду жалеть, решаю не расчёсывать волосы. Убрав с них полотенце, укладываюсь на свою кровать и зажмуриваюсь.

Тело напряжено, словно натянутая струна.

Не дышу, когда Громов заходит в дом. Отсчитываю твёрдые шаги до комнаты.

Морщится, когда видит что-то на экране и тут же его отключает.

Вырубает свет.

— Подвинься, — слышу над собой в темноте.

Я молча предоставляю ему место, а когда пытаюсь отвернуться, он притягивает меня на своё плечо и гладит по голове.

— Прости, — бормочет.

Задерживаю дыхание, пытаясь справиться с шарахающим пульсом. В ушах будто море шумит.

— Ты правильно сделала, что послала. Я козёл. В последнее время… немного не в себе.

— Что-то случилось? — переживаю.

— Пфф… Случилось, конечно.

— Что? — приподнимаю голову.

Он молчит.

Не хочет делиться, понимаю.

Так бывает. Как сказала Галина Сергеевна, надо уметь отпускать…

— Спасибо тебе, — вздыхаю наконец-то полной грудью и… улыбаюсь.

Улыбаюсь!

— За что?

— Просто за то, что был в моей жизни, — произношу тихо, грудь подо мной отчётливо содрогается. — И есть, конечно. Действительно, спасибо, Мир. Я тебя никогда не забуду.

— Я не умираю пока, — ворчит.

— Нет, конечно, — легонько бью по плечу. — Дурак, что ли.

— Тогда к чему это всё?

— Не знаю, — смеюсь. — Захотелось вдруг сказать.

Оба затихаем.

На какое-то время проваливаемся в сон. В его руках так тепло, что хочется продлить эту ночь как можно дольше.

Практически засыпаю и резко открываю глаза, когда чувствую касание.

Не может быть…

Поцелуй слабый. Практически невесомый.

Мирон гладит губами уголок моего рта, зафиксировав рукой затылок.