Моя любой ценой

Ведь это должно быть чудом, таинством, максимально возможной близостью двоих людей, которые уже душой и сердцем близки друг другу! Именно потому я и не торопилась, поэтому и сохранила девственность, когда все другие давно с ней расстались, и, чаще всего – из чистого любопытства! Именно потому так долго и не решалась на этот шаг со своим парнем! Ну, не чувствовала я того к Юрке, вот того чего-то удивительного, сбивающего с ног, заставляющего почувствовать, что этот человек – часть тебя, твое продолжение, половинка собственной души, с которой слиться хочется, - намертво, всем.

Душой, каждым вздохом, каждой гранью ощущений! Потому и откладывала так долго, все не решалась впустить в себя так глубоко… А он… Он просто вывалял меня в грязи, превратил таинство в какую-то звериную потребность, в похоть! Которая еще и стала достоянием журналистов!

К таким нельзя с нормальными, человеческими мерками подходить. Они и мыслят и чувствуют иначе. Если вообще, конечно, чувствуют…

Хоть все равно – живой ведь человек передо мной.

Что бы он не сделал, а такая рана, да еще и в области живота – это серьезно…

Молчу. Молчу под прожигающим взглядом, неловко топчусь на ступеньках.

– Кобре ты бы тоже доктора позвала, м? – сжимает мою руку еще сильнее. Снова до боли. Так, что кажется, будто сейчас кость своей стальной хваткой перекусит.

– Нет, - вскидываюсь, решительно глядя ему в глаза.

И понимаю, что это – чистая правда."

"Тот садист, он ведь просто моральный урод! Он бы от меня просто кусок истекающего кровью мыса после себя оставил! И ведь я наверняка не первая, кто попался в его логово! А сколько помимо меня он таких издевательств  творил?

Хотя – откуда мне знать, может, этот еще гораздо хуже?

– Что, и не жалко его даже? – ухмыляется, хватка на руке становится мягче.

Но синяки точно останутся! Как от самых настоящих кандалов!

– Я ведь уже говорила… От того, что его не стало, мир может выдохнуть с облегчением.

Возможно, эта ночь сделала меня жестокой. Никогда бы не подумала, что могу радоваться чьей-то смерти! Но сейчас передо мной так и встает его образ.

Перекошенное уродливое лицо, искаженное предвкушением моих страданий. Блеск маньяка и садиста в глазах. То, с каким звериным, больным наслаждением он слизывал мою кровь.

– А ты, девочка, не такая и невинная, как мне показалось, - снова ухмыляется. В глазах вспыхивает странный огонь. Но даже при этом он остается невыносимо красивым. Ненормальная какая-то красота. Дьявольская. В ней ни капли мягкости .