Если твой босс... монстр!

 — Некоторых она превращает в чудовищ.

«В чудовищ» — как точно сказано.

— Я хочу увидеть отца, — вздохнула устало.

— Уже скоро. Еще два поворота, а там до поверхности рукой подать.

Мы вывернули из короткого коридора, и в лицо ударил порыв свежего ветра. Запахло листвой, травой, лесом. Впереди виднелся очерченный светом прямоугольник, а дальше — зелень деревьев, небо, свобода… Дошли. Выбрались. Спаслись.

Я с наслаждением вдохнула полной грудью и вдруг охнула от неожиданности. Прямо на нас из соседнего тоннеля несся лорс, с гиеной на спине.

Кир молниеносным движением задвинул меня за спину. Зычно крикнул:

— Потап!

Рядом, как из-под земли, вырос громадный оборотень-медведь, тот самый, близкий знакомый нашей Тинаиды. Похоже, именно он охранял выход. Оперативники, работавшие в руднике, несмотря на весь их профессионализм, выглядели потрепанными, обессиленными, разбитыми, словно на них несколько дней пахали без отдыха — все-таки тимирон плохо влиял на одаренных. Потап же, казалось, не испытывал ни малейшего дискомфорта.

— От же порождения темных… — пробасил он, и одним ударом по шее свалил зверюгу с ног.

— Смотри, не прибей, — попросил лорд директор.

— Да я в четверть силушки, — расплылся в улыбке медведь. — Что ж я без понятия?

Гиена, вереща и ругаясь, отлетела к стене, и к ней уже бежали подчиненные Марвелла.

— Вот и последние, — прокомментировал Кир. — Прятались на нижних уровнях.

А я никак не могла прийти в себя от увиденного. Лорса свалил. С одного удара. Надо же…

— Ну и силища… — восхитилась шепотом, наблюдая, как Потап оттаскивает драконобелку с дороги за хвост и не спеша делает ей из толстой веревки ошейник с поводком.

— Дар у него редкий. Ни одно антимагическое средство и вещество не действует. Может, потому, что собственной магии в нем кот наплакал. А силой да, наградило мироздание, не поспоришь, — улыбнулся Марвелл и, наконец, вывел меня наружу.

Уже рассвело, но солнце еще не встало. Мимо деловито сновали оперативники, две дородные домовушки развернули полевую кухню.

— Пить хочешь? — повернулся ко мне Кир.

— Хочу видеть отца, — упрямо повторила я, бросив на него умоляющий взгляд.

— Хорошо, — как-то подозрительно обреченно вздохнул тигрейшество, откидывая полог палатки с целительским знаком.

Отца я заметила сразу. Бледное, какое-то застывшее лицо, бескровные губы и тусклые рыжие локоны, свисавшие с невысокой лежанки едва ли не до самой земли.