Моя любимая заучка

— Да?

Лиза обнимала его широкую спину и смотрела на безмолвную гладь небольшого университетского прудика.

— Что происходит с нами?

Вопрос повис в воздухе. И некоторое время они молча стояли, крепко прижавшись друг к другу.

Стая птиц с громким щебетом пролетела над головами, оставляя после себя еле слышный звук отдаляющихся хлопающих крыльев.

— Я не знаю, что происходит с нами. Но я не хочу больше никого видеть возле тебя, — Громов поднял голову и посмотрел на неё с нежностью, но слова резали ножом, — В следующий раз я убью его, Ромашова.

Глава 36

— Что это было, Макс? — Паулина злилась.

Ну хоть догадалась надеть шапку. Подготовилась для разговора с ним, умничка.

— Что было?

Громов подходил к гостиной, когда встретил её. Облокотившись о стену, она ждала его возле входа. И устроила допрос.

— Почему эта зубрила держала тебя за руку? И почему ты с ней вообще куда-то пошёл?

Максим глубоко вздохнул и сжал пальцами переносицу. Зажмурил глаза.

— Паулин, отъебись.

Двинулся в гостиную, а Паулина посеменила следом, закидывая вопросами:

— Куда ты ходил с ней? Что вы там делали? Я чего-то не знаю?

Громов опустился в кресло и вытянул ноги.

Этот уёбок хорошо ему втащил, челюсть болела, но как же было похуй.

— Зачем ты избил Смирнова? Что он тебе такого сделал?

Он расстался с Ромашовой буквально десять минут назад у главных дверей здания. Они так и не поговорили нормально, ничего не прояснили. Просто стояли в обнимку и наслаждались друг другом.

Он мог говорить за двоих, потому что понимал, что она тоже что-то чувствует к нему. Могла ведь оттолкнуть его и начать подтирать Смирнову кровавые сопли. Но Ромашова пошла с ним, увела его. На глазах у толпы.

— Максим, у тебя кровь на рубашке! Тебе больно?

А как она стонала под ним тогда… Как прогибалась, когда он ласкал её пальцем между ног. Как твердели соски и разбухал клитор от сильнейшего возбуждения. А какая узкая…

— У тебя что, встал?

Громов опустил взгляд на брюки.

— Ну допустим, и что?

Паулина стояла перед ним в короткой юбке и белой блузке. Пухлые губы чуть приоткрыты, а большие глаза уставились ему в пах. Почему он раньше считал её самой красивой в универе?

— М-м-м, я тоже тебя хочу, — она потянулась к нему, озорно ухмыльнувшись.

Громов резко выставил перед ней руку:

— Нет, Паулин. Уйди, пожалуйста.