Моя любимая заучка

Двор наполнил нереальный гул, а студенты обступили дерущихся в большой круг, улюлюкая и крича слова поддержки:

— Сделай его, Максим!

— Набей мерзкую рожу этому слизняку!

— Давай, Захар! Надери ему зад!

— Даша, они же сейчас поубивают друг друга! — Лиза сорвалась с места, но подруга сильно потянула её за руку назад.

— Стой, тебе сейчас нельзя вмешиваться! Очнись, тут весь универ собрался!

Ромашова окинула взглядом двор. Действительно. Очень много народу.

А двое её парней катались по земле, молотя друг друга кулаками.

Её парней? Да ни один из них не был её!

Лиза неуверенно присела на корточки рядом с Дашей. Заняла наблюдательный пост из-за кустов, откуда было всё чётко видно.

Громов сидел на Захаре верхом и колотил тому по лицу кулаком, а отрывки слов проносились фрагментами:

— Не смей… к ней приближаться…

Вдруг перед глазами пронеслось тело, приземляясь прямиком на двух дерущихся парней.

— А ну не трожь его, ты…

Но тяжёлый удар угодил прямиком в глаз Тёмы Нагаева, который, видимо, вообразил себя супергероем, решившись вмешаться в драку.

Тёма настолько быстро подбежал, что обратный путь в полёте показался в разы медленнее.

— Я так больше не могу, — прокричала Лиза и кинулась сквозь толпу.

Растолкав студентов, она подбежала к Громову, который сидел на Захаре и беспощадно ударами втаптывал того в землю.

— А ну отойди от него!

Она вцепилась ему в руку и потянула со всей силы на себя, из-за чего потеряла равновесие и плюхнулась прямиком на сырую землю, но Громова не отпустила.

Она держала его руки своими и крепко, на сколько хватало сил, прижимала к себе, надеясь на то, что он уже не сможет так сильно бить Смирнова.

Чёрные, как крыло ворона, волосы растрепались, небрежно спадая тонкими прядями на лицо, а в глазах читалось чистейшее безумие.

А у Смирнова шла кровь из носа, он почти уже не сопротивлялся, только цепко держал Максима за рукав рубашки.

— Максим!

Громов замер. Блин, да она первый раз в жизни назвала его по имени… Не считая того случая в их кабинете, но тогда это было в порыве страсти, а сейчас осознанно.

Дрожащими руками она обхватила его за плечи:

— Максим, пожалуйста…

Он не шелохнулся. Продолжал испепелять уже харкающего кровью Смирнова своими бурлящими ненавистью глазами, а кулак завис в воздухе.

— Максим…

Она мягко повернула его лицо к себе. Чуть прикоснулась ладонью к ледяной щеке. Он встретил её взгляд. Она видела его всякого. Злого, пылающего яростью, презрительного, но такого — никогда.