Моя любимая заучка

Она недоумённо уставилась на него, хмуря брови:

— Это как понимать? У тебя на диван что ли встал?

Господи, дай ему сил.

— Паулин. Давай договоримся, — Громов говорил тихо, но уверенно, — Я не желаю тебя больше. Ты больше ко мне не подходишь и не вертишь задом. Не просишь оттрахать, отсосать и всё в этом же духе.

У Паулины было такое выражение лица, будто он ей пощечину влепил:

— Ты меня бросаешь?

— Мы не были никогда парой, Паулин, — Громову тяжело давался этот разговор, но необходимо было поставить точку, — Я бросаю трахать тебя, поняла?

— Нет, не поняла.

Громов посмотрел на неё. И ведь и правда не понимала. Стояла и смотрела с недоумением. Как это они больше не будут трахаться? Разве такое вообще возможно?

— Паулин, я серьёзно, — Громов устало облокотился на локоть и подпёр голову ладонью, — Ты просто берёшь и больше не подходишь ко мне. Мой член больше не реагирует на тебя, совсем. Думаю, тебе не составит абсолютно никакого труда найти ёбаря.

Паулина тряхнула головой, а в глазах пронеслось понимание:

— Ты себе нашёл кого-то! — завизжала она, — Кто она?"

"Сука, вот только истерики не хватало. Как же он устал.

— Не думаю, что это должно тебя касаться. И не советую тебе вынюхивать куда и с кем я хожу, и что вообще делаю, — Громов вздохнул, — Было приятно провести с тобой эти годы, но всему когда-то настаёт конец. Наш с тобой настал.

Паулина не верила своим ушам, замотала головой, а пальцы сжала в кулаки:

— Нет.

— Я всё сказал! — рявкнул на неё Громов, поднимаясь с кресла, — Не еби мне мозги, иди спать!

— Ты не можешь так со мной поступить, — жалобно пищит.

— Как так? Я лишаю тебя своего члена, а не жизни. Найдёшь другой. И вообще, ты меня больше не интересуешь. Всё, занавес, конец.

Уже развернулся, чтобы направиться в спальню, как услышал:

— Я убью её, кто бы она ни была.

— Ничему тебя жизнь не учит, — бросил ей через плечо Громов, вздыхая.

Оставил Паулину одну стоять в гостиной и тихо рыдать. По-хорошему никогда не понимает. Обязательно нужно сказать какое-то обидное дерьмо, чтобы дошло до неё. Было немного совестно, но он был обязан прекратить их потрахушки.

Зашёл в спальню и сразу направился в ванную. Нужно смыть всю кровь и грязь с кожи. И, пока лежал в горячей воде, думал.

Он не смог бы себе позволить трахать Паулину и Ромашову попеременно. Он хотел только заучку.