Моя гениальная подруга

Мать крепко держала меня за руку, но я внушала себе, что она не имеет надо мной власти; я напоминала себе, что у меня высшие баллы по итальянскому, латыни и греческому, что я взбунтовалась против преподавателя богословия и что статья с моей подписью вот-вот выйдет в том же журнале, где печатается красивый и умный парень из нашего лицея.

В зал вошел Нино Сарраторе. Я увидела его раньше, чем Альфонсо и Маризу, и вскочила на ноги. Мать ухватила меня за подол платья, но я от нее вырвалась. Антонио, все это время не спускавший с меня глаз, просиял, уверенный, что я сейчас присоединюсь к их компании.

Но я повернулась спиной к центральному столу, за которым между супругами Солара и четой из Флоренции сидели Лила и Стефано, и прошествовала в конец зала – к Альфонсо, Маризе и Нино.

61Мы нашли себе места за свободным столом. Я болтала с Альфонсо и Маризой и ждала, что Нино первым обратится ко мне. К нам подошел Антонио, наклонился ко мне и сказал на ухо:

– Я занял тебе место.

– Уходи, – прошептала я. – Моя мать обо всем догадалась.

Он неуверенно осмотрелся и вернулся за свой стол.

Между тем в зале все явственнее слышался гул недовольства. Многие гости успели заметить: что-то идет не так. На разные столы подавали вино разного качества. Одним уже принесли основное блюдо, а другие все еще сидели без закусок. Раздался чей-то возмущенный голос: почему родственников и друзей жениха обслуживают со всем почтением, а на родственников и друзей невесты не обращают внимания? Запахло скандалом. Мне стало так противно, что я набралась смелости и сама обратилась к Нино, попросив его рассказать о статье, посвященной нищете в Неаполе.

После этого я рассчитывала как бы между прочим задать ему вопрос о последнем номере журнала, в котором должна появиться моя коротенькая заметка. Он заговорил, и стало очевидно, что он не просто интересуется этой темой, но и очень хорошо осведомлен о положении дел в городе. Меня поразила уверенность его тона. Если на Искье в нем еще сохранялось что-то от забитого мальчишки, то теперь он показался мне даже слишком взрослым. Как мог восемнадцатилетний парень рассуждать не о нищете вообще, как, например, Паскуале, а с невозмутимым видом перечислять конкретные факты, ссылаясь на точные данные?

– Откуда ты все это знаешь?

– Я много читаю.

– Что именно?"

"– Газеты, журналы, книги.

Я никогда не читала ни газет, ни журналов – только романы. Даже Лила, пока не бросила читать, не брала в библиотеке ничего, кроме старых потрепанных романов.